Вольнодумец.

Ох уж эти коммунисты! Плотоядные и безумные! У которых, - всем видно!, - чёрт сидит на загривке и размахивая красной, обросшей пятернёй, подначивает: - Давай!, давай!, закручивай!, закручивай!... Каждый раз, по окончании учебного года, меня, по итогам написанного мною контрольного сочинения, отдельно, вызывала в школу классный руководитель-математик и выведя из учительской в коридор, глядя мимо меня, жёстко, без объяснений, сообщала, что у меня за сочинение - 3, но если будет комиссия сверху, то будет стоять - 1 /кол/, что не соответствовало, в моём понимании, ни тому, ни другому. А я и не возражал, а лишь молча наблюдал за происходящим. Но комиссий не было и я благополучно выпустился из школы... .

Мы всё мечтаем и мечтаем, как улучшить, упорно, год от года, деградирующее образование в учебных заведениях, но ни одному министру образования ещё почему-то не пришло в голову простое и рациональное: заявиться однажды в Министерство в простом, свободном, холщовом сюртуке, - не в одёжке дело, все и так знают, что он министр, - и смахнуть со стола широким рукавом все циркуляры, методички и всё то, что наплодили плодовитые функционеры от советской власти и её нынешние последователи, поскольку вся эта знаменитая "советская школа" - не что иное, как есть остатки разрушенной коммунистами дореволюционной Русской школы воспитания и образования; дать учителям свободу: в деле воспитания молодых людей, преподавании предмета в своей, индивидуальной и неповторимой, манере подачи материала.
Будучи школьником, наряду со всякими иными мальчишескими развлечениями, для меня одним из любимых было - это написание сочинений. Не то, чтобы я ради этого бросил бы гонять на велосипеде или игру в мяч, но, вынужденно, уж усевшись, я всегда испытывал от этого занятия некоторую эйфорию; правда, мне нужно было, может быть, несколько часов, чтобы исчезнуть из бытия, неким ангелом витая в своих грёзах. В это время у меня менялся почерк и сам я, порой, замечал, что несмотря на то, что за окном уже стемнело, а в комнате полумрак, я пишу, не очень смотря в тетрадь, будто бы мимо неё. Но, нельзя не заметить, что возвращаясь, после реинкарнации, я всегда чувствовал, вместе с положительными эмоциями от изящности своего изложения, - опустошение, истощение: физическое и духовное. Хочу добавить, что писать сочинения я любил исключительно, - вот, как сейчас!, - на свободную тему, а цитирование Фомы и Ерёмы из школьного цикла меня никак не занимало... . То, что люди обращают своё внимание на мою писанину, я уже знал лет с 14-ти... . Однажды, в 9-м классе, в начале учебного года, мне представилась такая редкая возможность - писать, что захочу. На улице ещё стояло бабье лето, полно развлечений, и я не скоро уселся за своё школьное задание, но далось оно мне на редкость легко и быстро - прям Пушкин!; уже закончив написание в черновик, я вдруг услышал за окном весёлые голоса своих друзей и, глянув на свой черновик, который казался мне, на удивление, как под диктовку, без помарок и был без обычных добавлений и правок между строк и на полях, решил, чего никогда ранее не делал, не переписывать начисто и на другой день сдал сочинение так... . Прошёл месяц, и однажды, нам раздали в классе проверенные сочинения: я не сомневался, что у меня - 5, и что это сочинение будет зачитано перед классом как лучшее. Вообще-то, у меня хороший, внятный почерк и пишу, учитывая массу прочтённой классики, довольно грамотно. И каково же было моё удивление, когда в конце моего шедевра, вместо оценки, увидел красный, жирный, вопросительный знак!... Я попробовал прочитать то, что было написано мною месяц назад... и не сумел: написано было явно не моим, корявым, растянутым и мелким почерком, обрывки фраз и слов... . Я был настолько обескуражен тем, что не могу прочитать то, что сам же написал всего месяц назад, что даже не слушал, как учитель зачитывала, как лучшее, сочинение одной закоренелой отличницы, зная её ровный, круглый, правильный и без эмоций, как и полагается дочери крупного партийного чиновника, стиль письма. Если бы я переписал сочинение в чистовик сразу, то, вероятно, как обычно, продолжая всё ещё находиться в потустороннем мире, даже не обратил бы внимания на то, каким невероятным образом написан черновик. Опасаюсь догадываться, что подумали обо мне на педсовете: никто, как и наш новый учитель по литературе, даже словом не обмолвился со мной на эту тему... . А я - выбросил из головы эту неудачу. Но с тех пор точно знаю, что переписка начисто, для меня - обязательна!...

Так вот, не пора ли нам всем отбросить всю эту советскую шелуху?, не пора ли нам растить новых классиков в Русской литературе?, - ведь, как известно, из советской эпохи у нас ничего не попало в мировую копилку изящной словесности; разрешить нашим ученикам писать на свободные темы, не вымарывая их умы цитированием советских "классиков". И однажды, прочитав одно из сочинений своих вольно-учащихся, наш Министр Образования, не выдержав споров с совестью и осознав своё бессилие и поражение в владении изящными искусствами пред младой порослью, дорожа своей честью, решительно подаст в отставку!... Что скажете, господа Присяжные?...