Фильм о самом знаменитом морском путешествии, о самой великой ошибке человеческого гения и о самом судьбоносном открытии, совершенном на закате самой яркой эпохи в истории человечества.
Британский режиссер Ридли Скотт снял множество жанровых фильмов, как правило, зрелищных и очень дорогих, однако «Завоевание рая» - по-моему, лучшая его работа. Фильм о Колумбе поставлен в 1992 г., к 500-летию первого похода трех испанских парусников, возглавляемых генуэзским мореплавателем, через Атлантический океан. Тяжелейший поход этот, как известно, увенчался успехом, и европейское человечество вступило тем самым в новый этап своей истории.
Картина очень хороша. Возможно, придирчивые специалисты найдут в ней какие-то огрехи, однако с точки зрения простого зрителя и в зрелищном отношении, и в драматургическом плане фильм отменный. Да, он очень длинный и неспешный , но не кажется затянутым; да, он сыгран в основном европейскими актерами как бы по-голливудски, слегка статуарно - но... как бы это сказать... сыгран живыми глазами. И эти говорящие взгляды не пропущены камерой, успевающей охватить и панораму, и личность. Какое-то особое наваждение создается именно камерой, плавно переводящей свой пристальный взор с крупного и сверхкрупного плана в небо и море, как бы отыскивая ее, землю обетованную: есть ли он, рай, и, если есть, то где - в небе или на земле, или, может быть, в нас самих, в лучших из нас? «Волшебному фонарю» вторит за кадром дивная, тревожная музыка Вангелиса, тоже отыскивая рай - то, чего нет и не может быть в жизни человека, однажды и навсегда его утратившего. Но – «пока живу, надеюсь». И эта надежда, даже вера, бывшая, вероятно, главным движителем личности Колумба, представляется мне одной из двух основных идеологических составляющих фильма Ридли Скотта.
Другая ярче всего представлена фигурой самого героя. Колумб изображен Депардьё как фигура титаническая и трагическая, но трагедия его, титана, светлая (тем они, истинные лидеры, наверное, от нас, малых, и отличаются): утратив всяческие иллюзии, даже и саму мечту о Рае как таковом, обретя вместо Рая небесного райский земной уголок, или, точнее, только райские врата, а затем - не по своей воле - разрушив и его, первый остров Нового Света, уступив пальму первенства открытия нового континента другому, деятельный мечтатель не утрачивает все-таки ни надежды, ни веры. Хотя - вот тут мы и подходим к второй составляющей - горьки они, его последние дни и последние видения, - в полном соответствии с судьбой каждого человека и всего человечества.
Тяжкий и радостный путь титанической личности эпохи Возрождения завершается, таким образом, не только светлой, «оптимистической» трагедией, но и не произносимой вслух, однако явственно всплывающей в подсознании героя и зрителя проповедью Экклезиаста - родоначальника мирового пессимизма: «Все возвращается на круги своя». Человек смертен и дела его суетны. А человечество? 1492 год - начало эпохи великих географических открытий, эпохи, когда, казалось бы, раз и навсегда обрушились границы человеческих представлений об ограниченности пространства... И он же, 1492 год, - начало заката эпохи Возрождения, начало заката той простоты и естественности, какие отличают всякую гармонию - человеческой личности и физиономии всего человечества.
Мы, живущие на закате европейской цивилизации, мы, как никто до нас, глубоко и болезненно воспринимающие правоту «Проповедовавшего в Собрании», мы не можем просто восторгаться подвигом пращура-титана, зная, ЧЕМ его деяние обернулось и для него, и для человечества, и для нас самих...
Уходя, оглянемся, с печалью и верой, ибо надежды больше нет, как мысленно оглядывался на свою жизнь герой Депардьё, - и горько улыбнемся: мы делали, мы верили, мы были.
Быть может, и нет ничего подобного моим размышлениям в кадре этого роскошного приключенческо-биографического блокбастера десятилетней давности, но за кадром, думается мне, - есть.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.