- Нет нет, не подумайте, конечно, то был человек своеобразия, человек уже не молодой, да и про любого мы с вами можем сказать, что вот он, этот что идет в том направлении куда-то там. Да он же, но пусть хоть чуточку не нормальный.
- Да, да. - Карамиа немного покивал, так, как ему и хотелось, как обычно, чтобы со стороны понять, с иронией он или согласен, понять было совершенно не возможно.
- Но все же собака однажды ее покусала, я так понял, а что за собака то была?
И он начинает ходить, ходить по квартире, изображая что чем-то занимается, это по обычаю всегда было как будто, обязательным. Нужно изображать деятельность, необходимо. А между делом можно о чем и спросить. И часто это не то ли разговор поддержать, не то из вежливости. Но лишь в случаях если то предположение мы нашли бы там уместным.
- Не инче как злая собака, уж не допускаю мыслей, что та ее могла чем-то, в чем-нибудь докучать ей могла. Настолько.
То был май или июнь. Вы наверное скажете, что это не принципиально, не принципиально вообще и будете, да, безусловно правы. Ведь как мы знаем, это в любом случае должен был быть какой-то месяц, ну хоть какой-то месяц. Она не хороша? Нет, она хороша, она еще какой нам ранее не представлявшийся самородок милых сердцу дивных эмоций. Мы на белых бахромах, нет, это они были на белых бахромах, но тот роман,длиною в нами признанные немножко календарных дней заканчивался.Он был длиною в что то совсем как нельзя жизнь эпизодическую.
Нашелся, то был сентябрь перед октябрем.
