Когда-то я очень впечатлилась рассказом о пойнтере. Не помню ни автора, ни названия, но речь шла ровеснике рассказчика. Как росли рядом собака и мальчик. Как годовалый щен уже был почти взрослым, а человеческий ребенок делал первые шаги и обижался на собаку, что та не может стоять спокойно и служить опорой. Как в пять лет собакен был уже мудрым взрослым псом и присматривал за пятилетним карапузом. Как десятилетний мальчишка стащил отцовское ружье и взял опытного пса "на охоту". И опозорился перед ним, не сумев подстрелить ни одной птицы, на которых вышколенный пёс сделал идеальные стойки. И как собакен пожалел ревущего от обиды мальчика и где-то добыл ему утку - скорее всего, перехватив добычу у менее расторопной собаки.
И как уже старый пёс сопровождал молодого юношу, уже умеющего стрелять без промаха. И уже юноша помогал теряющему нюх охотнику, тихо выкладывая подбитую утку на тропинку - потому что в кустах пёс уже не мог ее учуять и чуть не плакал от обиды.
Я была тронута историей, но выводы из него сделала довольно эгоцентричные: сперва я заведу ребенка, а потом собаку. Чтоб к тому моменту, когда выросший ребенок сможет нормально охотиться, собака была ещё полна сил.
Глупо - приблизительно так же, как опасение назвать собаку на букву З.
Ну с чего я вообще решила, что у меня будет охотничья обученная собака, будут дети, не чуждые этому досугу, будет ружье и вообще сойдутся все те обстоятельства, как у героев книжки? (Собственно, в отличие от буквы З - ничего этого мне и не выпало). Наверное эгоцентризм - это непременное свойство подростков, им очень сложно оторвать взгляд от себя любимого и любую ситуацию они прикидывают на свою жизнь.
Конечно, сейчас те мои выводы кажутся смешными. Разве важно детям, сколько лет их собаке? Свою пользу от общения с питомцами можно найти при любом соотношении возрастов.
Зет был на 7-10 лет младше первых детей, и научил их не бояться собак, был партнёром по беготне и валянию на полу, был спутником для одиноких прогулок взрослеющих ребят, начинающих осмысливать жизнь. Идеально? Да!
Но ведь и отношения Зета и Лёньки, который младше собаки на шесть лет, были красивы. Зет, как любой мудрый зверь, покорно сносил все лёнькины приставания.
Лёня хватался за него, когда ещё нетведро стоял на ногах. Пару раз зет смахивал малыша хвостом - не специально, просто собачий хвост сильный, а малышовые ножки - нет. Зет терпел, когда Лёнька жамкал собаку за морду, когда Лёня учился соизмерять силу поглаживаний и подставлял спину для попыток вычесывания. Зет работал и горкой, и подушкой, этой зимой, несомненно, стал бы упряжной собакой. Я радовалась, представляя, как будет расти Лёня рядом с собакой выше себя ростом, но мудрой и спокойной. Наверняка впереди и игры в лошадку, и вольная борьба и прятки, когда собака всегда водит... Зет, лежа в своем уголке, был бы и страшным драконом и зыбучими песками, поглощающими гоночные машине в пустынных ралли. Идеально? Да!
Было бы...
Если б у Зета была более ответственная хозяйка. Которая не ленилась бы каждое утро вставать на полчаса раньше и выводить пса самой, не полагаясь на его дисциплину. Потому что однажды на другой стороне дороги повзрослела и пришла в охотку собачья дама, и вся дисциплина вместе с Зетом устремилась через дорогу под колеса...
У Лёни не будет большого друга, держась за загривок которого не страшно идти по лесу. Не будет мохнатой лошади нестандартной породы, которая на разворотах вытряхивает лёгонького седока из санок. Не будет молчаливого собеседника, в теплую шкуру которого можно выплакать свои обиды и услышать в ответ сочувственный вздох.
А у меня не будет больше моей просто-собаки.
И виновата в этом только я сама.