Рассказ-исповедь. Рассказ-игра.
Кто? рассказывает, и зачем? рассказывает.
Четыре колеса и бронированный корпус движутся по широкой трассе. Дело к вечеру. Деревни: дым покидает печи, маленькие резиновые сапожки прыгают через свежие лужи, скот медленно гонят под крышу. Придорожные кафе: грузовики, собаки и высыхающая пыль.
У одного такого кафе решают остановиться. Здание из белого кирпича, на зеленой крыше - деревянная вывеска без подсветки: “Вкусно, как дома”. На противоположной стороне дороги стоят посадки тополей, переставшие расти около 20 лет назад, и зерновоз МАЗ. Его водитель умывается простым мылом и водой из канистры. К нему подходит человек (в черных туфлях). Они здороваются, немного говорят о жизни водителя, о жизни в дороге и немного о семье. Оказывается, что он стоит тут всего полчаса, и хочет пойти поужинать. Человек решает перейти на “ты”:
— Пойдем вместе, я тоже что-то проголодался.
Простая пластиковая дверь. Посетителей встречает полнотелая женщина средних лет, крашенная в рыжий цвет.
— Добрый вечер. Что будем кушать?
— Мне, пожалуйста, уху из судака и щуки, если есть у вас - быстро, но немного “в нос” заказывает один.
— Есть. А если нет, так поймаем
— А мне.. суп-лапшу, плов - на второе, три кусочка хлеба, - начинает второй.
— Белый? Черный?
— Белый. И чай черный с сахаром. И еще, девушка, можно, пожалуйста, пару ватрушек с творогом?
— Да, конечно. Это все?
Снова первый:
— Можно тоже еще плов, пожалуйста? И.. два кусочка черного хлеба.
— Хорошо. Все принесем за стол. Присаживайтесь.
Гости моют руки холодной водой в раковине (она меньше тарелки) и садятся друг напротив друга за деревянный стол, на котором приклеен скотчем тонкий лист бумаги А4 с рекламой подобных столов. В телевизоре, висящем на стене, показывают сериал, затем рекламу, потом опять сериал, и снова рекламу. В этот момент приносят первое:
— Приятного аппетита.
— И вам приятного аппетита.
Через некоторое время приносят второе:
— Тут хороший плов.. Потому что, обычно, это вообще не плов, а рис с мясом. Иногда туда добавляют специи всякие, овощи, но это все еще просто рис… Я много где ездил, и из всех.. всего, где я был, вот именно плов готовят только в трех местах: в этой кафешке, у меня дома (мою жену, имею в виду) и в Узбекистане.
— Да.. плов что надо… У тебя дома я, конечно, не был, - смеется человек, - но в Узбекистане пробовал.. да, там плов — что надо.
Они доедают плов. Водитель МАЗа пьет чай и кусает ватрушку. Тут он немного по-детски, по-мальчишески предлагает:
— Попробуй, ничего так, хорошие
— Нет, спасибо, - улыбается пассажир Волги, - А про плов: был у меня один друг, Царствие ему Небесное, так вот в 90-х оказался он в Узбекистане. Прятался в маленьком кишлаке от одной влиятельной (ну, в то время) ОПГ. Большинство друзей его к утюгу и паяльнику - ну понимаешь, а самому удалось уехать и залечь на дно. Дно, конечно, он выбрал порядочное: население — дай Бог 70 человек, один магазинчик там на все село (прямо в доме) и перекупщики на “четверках” или “каблучке”. Ясное дело, цены задирали до небес, поэтому местные старались жить, так сказать, натуральным хозяйством. Знаешь что такое, да? Товарищ мой приехал более-менее при деньгах, так что поселился в приличном жилище и никогда не голодал. И все было бы хорошо, но ты же знаешь нашего брата: что его сгубит? Женщины да вино.. Извини, ты не куришь?
— Курю. Сейчас возьму тут кой-чего в дорогу, и пойдем покурим.
А на улице все ближе к ночи. Черный закат затягивает небо, до Солнца ему далеко, но Солнцу не спрятаться за горизонтом - закат настигнет и его.
— Слушай, а ты какие куришь? У меня при себе что-то ничего нет.
— “Тройку”.
— Угостишь?
Водитель лет пятидесяти протягивает пачку сигарет и зажигалку человеку лет шестидесяти-семидесяти.
— Ну слушай дальше. Познакомился он с компанией молодых людей.
Ясное дело (“Тут он делает жест двумя пальцами у шеи”)..
Дальше все, как в банальнейшей истории русских классиков, вроде Гоголя. Хотя нет. У Гоголя таких сюжетов поменьше было. Скорее, как у Лермонтова. Да, да, что-то вроде “Героя нашего времени”, только никто никого не крал.. Значит, готовила плов и носила выпивку им молодая девушка. Сирота… Можно еще одну?
— Бери-бери, у меня еще два блока в кабине.
— Все не за бесплатно - платили за каждую “смену”. Но больше половины заработанных за месяц денег она отдала хозяину “заведения”, который ничего в общем-то не делал.. ну может тосты толкал и пил с нами за компанию. Так вот товарищ мой узнал об этом деле, и ему стало жалко ее. Не знаю, может понравилась, а может и правда жалко стало. Захотел он ей денег передать как-нибудь: сначала через хозяина думал, потом через “сотрапезников”
(эти кавычки пассажир Волги показал пальцами)
, но все время выходило так: то у хозяина карманы рвались, то кошельки терялись. Ну понял ты, в общем.. В итоге, попробовал напрямую: выждал удобный момент, минуты две у него было на объяснения, но та ничего не поняла, закивала головой и принесла бутылку вина.
Казалось бы, как можно деньги не понять? Деньги говорят на всех языках, а она...
Я вот думаю сейчас: наверное, влюбился он все-таки, раз полтора месяца еще старался дело это провернуть. Но так и не вышло. Я думаю, не взяла она, потому что нрава высокого была. Да и гордая из себя, все при ней, в общем..
Узнал он у местных потом, что имени настоящего она никому не говорила, но звали ее все Яблоней, мол, потому что продажей яблок несколько лет кормилась. Она же сирота, родителей, родных, никого нет, короче. Родителей в грозу старым тополем насмерть накрыло, ну и все: осталась одна в тринадцать лет, вот так. Слушай, чего мы тут стоим? Пойдем к твоей машине?
— Да, сам хотел сказать. Пойдем. Перебивать просто не хотел. А то да, ветер что-то уж больно разгулялся.
Они подходят к дороге, ждут пока проедет колонна фур, замедливших ход.
— Где поспать ищут, - объясняет открывающий дверь МАЗа.
— А, так вот оно как. Я было подумал, что меня кто-то узнал, и теперь по рации остальным кричит: “Смотрите! Вон он!”, - улыбается забирающийся на пассажирское сиденье человек.
— В сумерках разве разберешь, кто ты есть. Лицо, дай Бог, разглядеть.
— Тоже верно. Так о чем я? Решил знакомый этот мой подарком как-нибудь. Ну, мол, раз денег не берет, так надо хотя бы купить ей чего. Решил обувь новую: а то в обносках каких-то ходила. У перекупщиков на малиновом “каблучке” заказал простые туфли, размер прикинул на глаз, и через неделю, считай, привезли ботинки импортные, хорошие, но на размер (или два) больше заказанного. Он давай ругаться, а они так и так, других, мол, нет. Матом крыл, орал там, они ни в какую. А им что? Не нравится - езжай сам покупай. Ну чего делать, взял все же ботинки эти и буханку хлеба забесплатно, ну как штраф, и понес ей. Думал, отдать в руки лично. Потом решил, что не возьмет Яблонька их так, и положил коробку у порога ее комнаты. Прошла неделя, компания снова загул гуляет. Человек этот мой все ждал Яблоньку. Каждый день думал: подошли ей ботинки или нет? Потом спустя немного появилась . В черных ботинках, веселая, довольная. Но довольная со всеми, но не с ним, а на него и не смотрит. Заказы там, все берет, но все как-то в обход. Ну вечер - к ночи. Человечек этот добрел до дома. Ложится хмельным спать, время уже под утро - четыре доходило. Вдруг скрип двери… и как думаешь, кто? Яблонька.
Человек открывает окно и смотрит вправо. Волга ждет.
— Чайку поставлю, будешь? Пить что-то захотелось. - предлагает один сероглазый
— Давай. А откуда чай? Электрический чайник? Или этот, как его… газовый баллон возишь? - соглашается другой сероглазый
— Газ.
Водитель достает крошечную черную конфорку, прикручивает к ней серую трубку, идущую откуда-то из под пакетов, лежащих за задним сиденьем, и зажигает газ.
— Часов в 6 вечера того же дня он пошел за “разговорной” водой по одной каменной тропинке у “горной” речушки. Смотрит: ветка тополя вкопана. Ну а ему какое дело? У него дела поважнее. Открывает, значит, дверь: компания та же, хозяин тот же, а вот Яблонька не та: теперь уже не просто не смотрит - обходит, похрамывая на обе ноги, стороной. Гости, кажется, и не заметили тогда ничего: все уже готовые были. Ну, и он не хуже: знатно напился, дополз до дома и упал на кровать: на часы только успел посмотреть - полночь. А дальше повторение прошлой ночи. Следующим вечером идет у реки: там растут уже две тополиные веточки. Так у него прошел весь месяц: у каменной тропинки все засажено веточками тополя. Все засажено. Конечно, народ прознал про человечишку этого и Яблоню. Влетели в дом, он сидит в одних трико, его хвать и бросили в какой-то подвал на неделю. Потом увезли в городок ближайший, там — в обезьянник. Не били, Слава Богу, но и не жаловали особо. Через два месяца кой-какие знакомые замолвили словечко “парой рублей” у местного генерала, ну и выпустили. Знакомые те порекомендовали ему съездить назад, в кишлак, и извиниться подарками или еще чем. Только он ехать — его предостерегают: "Ищут тебя люди на черных джипах в тех местах.” Всем в общем-то ясно было, что это за люди-на блюде, блин, а что делать? Ты бы вот что сделал: поехал бы или схоронился где-нибудь?
— А кто его знает..
— Вот кто-то и за него решил: схорониться на месяцок-другой. Он переехал на другой конец городка и жил тихо. Да так тихо, что даже радио не включал.
Здесь человек тихонько, болезненно, даже как бы через силу смеется и берет горячую чашку чая, протянутую ему:
— А чего ручка отколота?
— Да!… Взял тут как-то одного с собой. Тоже вот: давай чай? давай. Угостил и вот..
— Да уж. Всё не Слава Богу.
Человек немного молчит, затем спрашивает:
— А ты в Бога-то веришь? У меня один знакомый священник говорит, что в Бога никто по-настоящему не верит. Священник! Дела.. да? В общем, вернулся он в кишлак. Тополя растут, а Яблоньки что-то не видать. Подошел к пацану какому-то, спросил, мол, где она, как поживает. А он ему, хихикая, знаешь, ехидненько: “Та которая повесилась что ли? Так и висит, наверное. А может и сняли. Сняли поди.” Побежал он в домик тот. Дверь. Порожек. А за дверью пустота. Одни только черные чищенные, натертые гуталином ботинки Balenciaga. Пошел он к хозяину с расспросами: оказалось, что все случилось месяц назад. Человечинка эта не расспрашивала особо что, да как, да почему. Может вину перед ней чувствовал, может стыдно перед местными, а может и сам все понял.
Они допивают чай. Потом докуривают вторую пачку “Тройки”.
По рации МАЗа какая-то полуругань-полушум. Водитель, убавляя громкость приемника:
— Да, друг.. Жизнь-жизнь-жизнь. Но кто ее такую выдумал? Она такая везде, значит, не только у простых людей. Хотя у простых людей такой жизни может и меньше.
Задняя дверь Волги захлопывается.. В руках пассажира заднего сиденья - целая пачка сигарет “Тройка”. Усатый водитель легковушки спрашивает полузёвом:
— Куда теперь несемся?
— Давай вон к тем посадкам свернем.
— По такой земле? Как бы не застрять после дождя, да еще в такой глуши.
— Да а что нам? Толкнем! А сами не сможем - покричим у дороги: авось кто-нибудь откликнется.
Автомобиль останавливается у деревьев. Кто-то выходит из дверей заднего сиденья, берет лопату из багажника, и что-то закапывает.
Деревья покачнулись. Небо затянул пепел.
#Искусство #Литература #Русскийтекст #СовременнаяЛитература #СовременнаяЛитератураРоссии
#Рассказ #Текст #ГрафОргас