Если бы только мог снова писать стихи или вернее сказать не снова, а вообще получил бы способность их слагать, так как то, что я до этого принимал за стихи, вполне возможно, ими никогда не являлось, то я бы как и раньше писал о простых бытовых вещах, которые ежедневно окружают нас.
В повседневности своя глубина, поэзия и, если хотите, искусство. Есть даже такое явление – случайный ренессанс, но я бы писал в стиле случайный постреализм или еще в каком-то из современных направлений, лишь бы оно было бы готово принять в свое лоно шедевры, разбросанные повсюду.
Именно таким шедевром показалась мне прямоугольная наклейка, возвещающая о запрете курения, приклеенная на кухне в коммуналке. Всё в ней противоречило действительности, начиная от белоснежного фона и ярко красного окаймления, вступающих в диссонанс с пожелтевшим кафелем и зелено-синими стенами, и заканчивая ее содержанием, которого никто не хотел принимать всерьез. Гораздо солиднее выглядела и воспринималась полуторалитровая стеклянная банка с металлической крышкой, на треть заполненная окурками, которая, если вдуматься, имела больше отношения к противопожарному режиму, чем красно-белое клеймо. Но удивительнее всего была двуязычность наклейки, ее готовность любезно сообщить случайно оказавшемуся в российской коммуналке англоговорящему гражданину, что здесь у нас «no smoking». Беспощадный и бессмысленный продукт евроинтеграции ждал и продолжает ждать своего часа, когда нормативный и законопослушный человек с правильно инсталлированными ценностями прочтет его и сообщит всем обитателям левого крыла, что курение запрещено. Но евроинтеграция уже давно проиграла российской дезориентация, направленной на усыпление тех, кто выполняет функции контроля.
В отличие от западного мира, в котором, как известно, ремень безопасности пристегивают не для полицейского, в русском мире предупреждающие и запрещающие знаки образуются не для того, чтобы реально предотвратить, а для того, чтобы просто быть там, где им надлежит быть.