В День народного единства у меня созрело несколько мыслей в отношении глубинного значения этого торжества. Для всех нас очевидно, что, когда представители государственной власти на заре российской демократии (1995 г.) установили день воинской славы (День народного единства), его дата (22 октября по ст. ст.) была приурочена не только «к взятию воинами народного ополчения под предводительством нижегородского старосты Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского штурмом Китай-города». По всей вероятности, федеральная власть при установлении этого государственного праздника сообразовывалась как со славными страницами исторического прошлого нашей страны, так и с русской православной традицией. Совершенно объяснимо, что для каждого христианина России дата 22 октября (4 ноября по н. ст.) прежде всего связана с почитанием образа Богоматери «Казанская» («Празднование Казанской иконе Божией Матери в память избавления Москвы и России от поляков в 1612 году» восходит к распоряжению царя Алексея Михайл