Когда сын — наркоман, бьет свою девушку, требуя у нее деньги на героин, таскает из дома вещи на продажу, а потом валяется обдолбанным на лестничной площадке, когда он исколол себе все руки и уже перешел на инъекции в живот, когда никакие рехабы и детоксы не помогли, у отца остается один выход: увезти парня подальше от цивилизации, запереть в доме, приковав цепью к стене, и ждать, когда пройдет ломка, уповая на то, что «дрянь» как-то выйдет из организма. «А если не выйдет?» — спрашивает сын. — «Выбью».
Ну, в общем, такой суровый таежный метод. Не высокоэффективный, но других герой Алексея Серебрякова не знает. Тем более, что его вот-вот должны посадить в тюрьму, и через несколько дней он не сможет помогать сыну даже таким образом. Проблема еще и в том, что в тайге началась эпидемия бешенства среди волков, заболели буквально все серые хищники, матерые и щенки, и теперь бросаются на людей в десять раз энергичнее, чем прежде.
Конечно, волки в сценарии Алексея Казакова (одного из самых достойных российских кинодраматургов) ведут себя немного как собаки-зомби в «Обители зла»: вирус пробуждает в них неутолимое желание кого-нибудь загрызть любой ценой. И, конечно, когда в титрах кровавого триллера стоит фамилия комедиографа Дмитрия Дьяченко, постановщика «О чем говорят мужчины», «Кухни в Париже», двух «СуперБобровых», трех «Последних богатырей» и «Чебурашки», ты автоматически хмыкаешь. Но «Бешенство» — неожиданно очень приличный фильм. Это не шедевр, не высокое искусство, но он очень ладный, энергичный и местами правда страшный. Отборных и очень бойких волков в нем много, они запросто запрыгивают на крышу, пробивают окна, нападают в берлоге на медведя… Ах да, там ведь есть еще и медведь, и тоже зараженный, и тоже очень лихой. А у героев в какой-то момент, где-то в середине фильма, кончаются абсолютно все патроны во всех ружьях и пистолетах. А вокруг ночь, тайга и мороз в 40 градусов.
«Бешенство» — это то, чего не хватает российскому кино: прежде всего профессиональная работа, зрительское и зрелищное кино, которое интересно было делать самому режиссеру (Дьяченко, должно быть, уже самого тошнит от колобков, кащеев и чебурах). Если потратить пару недель на замену национального колорита в сценарии, можно снимать ремейк с Лиамом Нисоном, орудующим где-нибудь на Аляске или на севере Канады. Или с Мадсом Миккельсеном, где-нибудь в Норвегии. Причем картинка в «Бешенстве» так хороша, что переснимать можно будет кадр в кадр, вообще ничего не меняя. (Эпилог, наверное, придется сделать чуть менее патетическим и пошловатым, но это детали). Впрочем, Алексей Серебряков ни на секунду не уступает ни Нисону, ни Миккельсену; а его партнер Евгений Ткачук, превосходный актер, склонный, к сожалению, чересчур яростно вращать глазами, скрипеть зубами и играть желваками, уже в третьем фильме подряд (после «Праведника» и «Здорового человека») демонстрирует чудесную выдержку, которой ему так не хватало раньше.