Поднимаясь по лестнице, такой знакомой, Аня сообразила – у нее же нет ключа. Когда после смерти бабушки ее отправляли в интернат, она у всех спрашивала – что же будет с квартирой? Кто станет кормить кота Тимошку? Ей ответили, что в жилье поселят квартирантов, и они о Тимошке позаботятся. Ане в это слабо верилось. Кота они с бабушкой в свое время подобрали на улице. Он был невзрачный, как бабушка говорила «мыршевый». К тому же одноглазый. Кому такой нужен?
Начало здесь:
Но если эти люди, новые жильцы, сейчас дома, и откроют дверь, Аня скажет, что больше она сдавать жилье не может, потому что, кроме этого дома ей некуда деться.
Она нажала на кнопку звонка. Так странно было звонить в собственную квартиру. Через несколько секунд раздались торопливые легкие шаги, и Аня с облегчением вздохнула. Но кто-то заглянул в глазок, а верь открывать не торопился.
- Пустите меня, пожалуйста, - сказала Аня.
— А это кто? – раздался в ответ детский голос.
— Хозяйка квартиры.
— Неправда! — возразил ребенок, — Это наша квартира. Папа ее купил. Так что я вам не открою. Идите отсюда.
Вот и все. Теперь идти было решительно некуда. Разве что дождаться родителей этого малыша, и поговорить с ними. Не может быть, чтобы у нее, которая прожила тут всю жизнь, не осталось права зайти в свой дом и остаться в своей комнате. Ребенок явно что-то перепутал.
Аня чувствовала себя все хуже. Уезжала из интерната она вполне здоровой, а сейчас у нее кружилась голова, заплетался язык. Она собралась было сесть прямо на лестничные ступени, но побоялась, что уже не найдет в себе сил встать.
И тогда она позвонила в квартиру напротив. Если Галины Борисовны не окажется дома, или она тоже откажется ее впустить, вот тогда уже можно сесть, привалиться к перилам, закрыть глаза, и будь что будет.
Аня ждала, с каждой секундой теряя надежду.
— Иду, иду, - послышался знакомый голос, — Одну секундочку, уже открываю…
Аня как во сне увидела стоящую на пороге женщину. Невысокого роста, шелковый лиловый платок завязан в форме чалмы, легко позванивают длинные серьги.
— Анечка, деточка, ты здесь как оказалась? – изумление соседки было искренним, — Нам всем сказали, что ты уже не вернешься. Что с тобой? Ты болеешь? Входи, входи скорее…
Галина Борисовна начала хлопотать. Измерила Ане давление, и сказала, что оно низкое. Под руку повела девушку на кухню, усадила на диванчик и поспешила варить кофе.
— Нашу квартиру продали? — Аня говорила с трудом, но она не могла не задать этот вопрос, — Как же так, я же жива…
— Ой, деточка, ты меня не спрашивай, как все это провернули… Но насколько я знаю, да, всё продано. Теперь там семья живет –муж с женой, и их сынишка. Ремонт делают, Ни днем ни ночью покоя нет. Мы тут все вас вспоминаем.
— Скажите подробнее, что про меня говорили, — Аня отхлебнула из маленькой чашечки кофе, такой крепкий, что казался густым.
Галина Борисовна сидела напротив нее, смотрела с состраданием.
— Так они же там слов не подбирают. Сказали, что крыша, мол, у девки совсем поехала, теперь нужно до конца веку держать взаперти. Знаешь, с трудом верилось. Я ж тебя с малых лет знаю. Запирают тех, кто другим вред причинить может. Я одного деда знаю, он, когда его накрывало, бегал по улице нагишом. Да еще с ножом или с топором. Да и то его не сразу положили. Мол, он же никого не у-бил, не ранил… Вот нападет на конкретного человека, тогда и приходите…
А от тебя какая беда может быть? Деточка, не лучше тебе?
— Можно, я лягу? — попросила Аня, — У меня почему-то глаза сами собой закрываются…Где-нибудь, где я вам не помешаю, хоть на полу.
— Ты лекарства какие-нибудь сегодня пила? – догадалась соседка.
— Д-да, - Аня говорила уже чуть слышно, — Мне дали какие-то таблетки, не знаю…Не принимала их раньше. Я вам потом все расскажу. Галина Борисовна, если бы не один человек…высокий такой… в черной куртке… меня бы вообще на свете уже не было. Костей его зовут.
— Да что ты такое говоришь, деточка… Ложись хоть здесь, на диване. Сейчас я подушку принесу, и одеяло.
Аня не помнила, как укладывала ее соседка. Едва лишь она смогла лечь, поджав ноги, так как диван был чуть короток, она провалилась в сон.
Соседка снова налила в турку воды и поставила на огонь. Она поджала губы и думала, что все это ей решительно не нравится. Не то, что Аня стала искать у нее приют, а то, как поступили с девушкой.
Галина Борисовна не дружила в свое время с бабушкой Ани. Старушка считала ее бездельницей, но женщина не обижалась. Она привыкла к тому, что вызывает у людей самые разные чувства.
Галина Борисовна была гадалкой, и жила на те деньги, что платили ей клиенты. У них в роду женщины всегда гадали на картах, и не раз предсказания сбывались с удивительной точностью. Но Галина никогда не думала, что этот семейный дар когда-нибудь станет ее кормить. После школы она окончила самый обычный техникум, и работала аппаратчицей на заводе. Но настало время, когда все плохое в ее жизни сошлось. Завод разорился, его закрыли, Галина тяжело заболела, муж от нее ушел. Тогда подруга и подбросила ей идею – вон смотри, мол, весь город заклеен рекламой – разные гадалки, предсказательницы и ясновидящие. Чем ты хуже? Пока не можешь найти официальную работу, попробуй подрабатывать хоть так. Не разбогатеешь, но хоть себя прокормишь.
И дело неожиданно пошло. Более того, среди клиентов Галина Борисовна пользовалась уважением. К ней было бесполезно обращаться за отворотом или приворотом, она ничего не обещала.
— Недоброе это дело – влиять на судьбу, - говорила женщина очередной клиентке, — Я тебе расскажу, что вижу, а дальше уж ты сама решай.
Она пошла дальше своей родни – в ходу у Галины Борисовны были не только карты – обычные и Таро, но и хрустальный шар. Что уж она там видела – доподлинно сказать никто не мог. Но поток клиентов ширился, и заботиться о хлебе насущном Галине Борисовне больше не приходилось.
— Ох, Галя, долго тебе в церкви отмаливать свои грехи придется, — говорила бабушка Ани своей соседке, — Шла бы ты лучше подъезды мыть.
— А мне так грустно на неё смотреть было, — признавалась потом Галина Борисовна, — Хотелось ей сказать, что смерть ее будет неожиданная, и надо что-то делать, чтобы защитить внучку. Но она бы мне все равно не поверила. Или даже хуже – специально сделала бы что-то такое, чтобы показать, что слова мои в грош не ставит.
А сейчас, устроившись за столом с чашкой кофе, Галина Борисовна вытащила из кармана потрепанную колоду самых обычных игральных карт, с которой никогда не расставалась, быстро перетасовала ее, и разложила карты крестом, с бубновой дамой в центре. Не то, что бы она не доверяла словам девушки, Аня обычно говорила с ней вполне здраво. Но гадалка привыкла всё проверять по-своему. Вот и сейчас.
Свела брови, долго глядела на обилие черной масти – все девять пик выпали, чтоб их, еще раз отхлебнула кофе, коснулась пальцем короля, который лег возле бубновой дамы и что-то пошептала.
Для нее было сейчас ясно, что Аня находится меж двух сил, и черных гораздо больше, но ведь не всегда же одолевают числом.
Беда в том, что за королем, который мог прийти Ане на помощь, никто не стоял.
**
Константин остановил машину возле интерната. Он знал, что заведение это закрытое, чтобы попасть внутрь, придется придумать какую-нибудь легенду. Это не проблема, но вот как вывести оттуда Аню? Ее побег в любом случае нужно будет готовить, но есть ли у него на это время?
Но ему повезло. Стоял теплый, солнечный день, и нескольких пациентов выпустили на прогулку. Конечно, ворота оставались закрытыми, и за больными приглядывала низенькая полная женщина, однако это был шанс.
Константин подошел к ограде в том месте, где его не было видно санитарке.
Он внимательно вглядывался в больных, но Ани тут не было.
Константин засвистел, негромко, но переливчато. Одна из девушек, с длинными светлыми волосами, которые давно не мешало бы помыть, подняла голову, взглянула на него.
Константин поманил ее, и девушка доверчиво пошла к забору. Если и Аня подойдет вот так же к тому, кто ее позовет – совсем беда.
— Как тебя зовут? Валя? Ты Аню знаешь? — спросил он девушку, — Аню Нестеренко? Худенькая такая, хвост завязывает… Позови ее, а…
У Вали было одутловатое лицо и припухшие глаза, как будто она еще не совсем проснулась:
— Нестеренко? А ее выписали, — сказала она.
— Как выписали? — Константин свел брови, — Ты точно знаешь? Может, ее куда то перевели?
— Точно, — бесхитростно продолжала Валя, — Она вещи собирала, мы ей все завидовали. Сказала, что домой поедет.
— Валя, иди сюда! С кем ты там разговариваешь? Что вам надо, мужчина? Вы не имеете права, тут больные… Только по разрешению можно общаться. У вас есть разрешение? – к ним уже шла санитарка.
Но Константина не было рядом с оградой. Он уже садился в машину.
— Что он у тебя спрашивал? — допытывалась санитарка у Вали, — Зачем ты вообще к нему подошла. Мало ли, кто это мог быть.
— Про Аньку спрашивал, - Вале и в голову не пришло ничего скрывать, — Я ж правильно сказала, что ее выписали? Ведь так, да?
— Вот я все Татьяне Андреевне расскажу, — пригрозила санитарка, — Будут тебе теперь и прогулки, и треп с молодыми людьми. Запрет тебя Татьяна, и будешь сидеть в подвале, как миленькая.
Подвального помещения, где хранился всякий хлам, боялись многие обитатели интерната. Хотя в действительности туда никого не запирали. Только грозились.
Константин ломал голову – правда ли Аню выписали, или просто пообещали девушке свободу. А на самом деле передали ее в руки тем, кто ее искал. Сначала требовалось проверить первый вариант.
Получить нужный адрес не составило труда – всё решил один звонок своим ребятам из охранного предприятия. Добираясь самым коротким путем, минуя пробки, Константин думал, где найти такое убежище, чтобы выиграть время? Опасность грозила не только Ане, но и ему самому, а знал он пока слишком мало. Значит, надо затаиться.
О том, что Анина квартира продана, он уже знал. Но больше идти девушке было, судя по всему, некуда. Константин думал, что застанет ее на лавочке возле подъезда или на лестнице. Если только ситуация не выбьет ее из колеи настолько, что она пойдет Бог весть куда.
Но возле дома Ани не было, и на лестнице тоже. Оставалось только позвонить новым жильцам и справиться. Приходила ли девушка, и не сказала ли она, куда отправится от них.
Константину ответил тот же детский голос. Мальчишка сказал, что приходила какая-то женщина, но он ей не открыл, и ему тоже не откроет.
Мужчина задержался на лестничной клетке на несколько мгновений, раздумывая – обыскать сначала окрестности или вернуться в интернат и добиться ответа – куда дели девчонку.
Но тут дверь напротив отворилась.
— Как вас зовут? — спросила женщина в лиловой чалме.
Константин назвал себя, и женщина вздохнула с облегчением.
— Если вы ищете Аню, то она у меня… Как хорошо, что первым пришли вы. Пойдемте со мной.
— Вы кого-то ждали? — Константин прошел за хозяйкой на кухню. Женщина указала ему на спящую Аню.
— Вот она. Только вряд ли вы ее разбудите, её чем-то накачали.
— А кто должен был прийти за ней? – Константин перефразировал свой вопрос.
— Кто-то, кому она нужна именно в таком состоянии. Видите? — женщина откинула одеяло. Аня спала как мертвая, — Что-то тут явно нехорошее, правда? После таких сильных препаратов ее не должны были выпускать из больницы.
— Я ее заберу, — сказал Константин, — И лучше будет, если вы вообще забудете о том, что видели Аню, открыли ей дверь, забрали ее к себе. Хотя – спасибо вам за это огромное.
Женщина подошла к окну, глянула вниз:
— Никого нет пока. Идите. Только быстрее. И берегите себя.
Константин осторожно поднял Аню на руки.
— Погодите, я ее чем-нибудь прикрою, чтобы никто не увидел…Вот так. И открою вам дверь. Куда вы отправитесь, я не спрашиваю.
— И совершенно правильно делаете.
Константину повезло. Ни на лестнице, ни возле подъезда он никого не встретил. Был разгар дня, соседи кто на работе, кто в школе. Он осторожно уложил Аню на заднее сидение. Она не то что не пошевелилась – ему пришлось прислушиваться, дышит ли она. Может, какая-то передозировка? Показать бы ее врачу… Но времени не было. Константин тронул машину, и в эти минуты, когда он выезжал со двора, у него сложился план. Он понял, куда повезет Аню. Константин не мог гарантировать, что там их не найдут, но во всяком случае, это был шанс.
**
Вскоре к дому подъехала мать мальчишки. Это она научила сына никому не открывать дверь.
— Пусть представляются кем угодно. Полиция, скорая помощь, газовики – это не имеет значения. Если дома не взрослых, дверь должна быть на замке, понял. Мишка?
Мишка согласно кивал головой. И вот теперь он рассказал, что дважды сегодня сделал так, как велела мама. Но не успел мальчик закончить свой рассказ, как в дверь снова позвонили.
— Может, и ты не будешь открывать, пока дома нет папы? — поинтересовался мальчик.
— Что за глупости, - женщина торопилась ко входу, — Это, наверное, тетя Оля, она обещала сегодня зайти.
Но, распахнув дверь, женщина пожалела, что не последовала совету сына. И вроде бы ничего особенного не было в стоявших перед ней мужчинах. Один повыше, хорошо одет, черное пальто с белым шарфом. Другой пониже, от него пахнет сигаретами, куртка расстегнута… Но глаза у обоих одинаковые – льдистые.
— Что вы… хотели? – женщина запахнула на груди халат, и сама заметила, как робко, неуверенно звучит ее голос.
— Аня дома? — спросил мужчина в черном пальто.
— Тут нет никакой Ани. Здесь живем мы, — женщина все больше жалела, что дома нет мужа.
— Прежняя хозяйка, Аня, — повторил[П1] мужчина.
— Мам, я же говорил тебе, что тетка, которая приходила, она сказала, что хозяйка, — напомнил Мишка.
Мать готова была зажать ему рот.
— И куда она пошла, мальчик? — черный смотрел теперь на ребенка.
— Не знаю, — Мишка пожал плечами, — Я ей дверь не открыл. Ей Галина Борисовна открыла. Я слышал. Из квартиры напротив.
Окончание