«Если человек использует не вполне понятные англоязычные слова, это связано с желанием выглядеть продвинутым»

Материал опубликован в №9 печатной версии газеты «Культура» от 28 сентября 2023 года.

Реклама, как известно, двигатель торговли. Пару лет назад сотовый оператор «Мегафон» решил провести блестящую рекламную кампанию с девизом: «Шерь, стримь, сторь!» Благодарные зрители в долгу не остались, появились фотожабы с призывом: «Лернь новые слова, стадь новый русский йузыг!» Как ни была смешна и нелепа эта кампания, однако она отразила действительность: русский язык в очередной раз переживает волну заимствований.Время прошло, язык «пришел в себя», что-то было им отброшено, что-то — усвоено. Но последние годы снова напоминают о девяностых. Трудно о них не вспоминать, когда тебя приглашают на «иммерсивную коллаборацию на мастермайнде». Это выражение не только непонятно, его трудно произнести. Для таких «чужаков» в языке существует название — варваризмы. То есть заимствование воспринимается как нечто чужеродное, непонятное, не освоенное. Эти слова вы не увидите ни в одном словаре русского языка. Часто варваризмы носят сленговый характер и непонятны для людей, не имеющих отношения к сфере их использования.Интересно, что в языке есть варваризмы, которые очень долгое время сохраняют иноязычное написание. Достаточно вспомнить расхожее словосочетание alma mater. Прямое значение выражения в переводе с латинского — «мать кормящая», но мы так называем учебное заведение, которое окончили. Или выражение, пришедшее из французского языка, — tête-à-tête — голова к голове, которое мы используем, когда хотим сказать, что нужно поговорить наедине, — тет-а-тет. Есть и еще одна разновидность варваризмов — экзотизмы. Они описывают предметы другой культуры, эпохи, религии, в общем, то, что в нашей жизни отсутствует, например, слова «дервиш», «коррида», «гейша».Директор департамента научной деятельности Государственного института русского языка имени А.С. Пушкина Андрей Щербаков рассказал «Культуре», как происходит освоение иностранных заимствований в языке.Следующая стадия — словообразование, когда от заимствования начинают образовываться русские слова. Например, берется корень от английского like и создается глагол «лайкать». Это уже словообразовательная стадия с переходом в грамматику. А дальше — последняя фаза, когда считается, что слово полностью вошло в русский язык. Речь идет о появлении заимствования в словарях русского языка. На этой стадии слово перестает быть варваризмом. К примеру, общеупотребительное слово картофель. Изначально «картофель» французское слово — pommes de terre, но в русский это слово пришло из немецкого — как Кartoffel. А теперь разговорное слово «картошка» — русское, его нет в других языках, — говорит Андрей Щербаков.Ученый считает, что однозначно оценивать, плохи или хороши заимствования, не стоит.С ним соглашается доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой истории новейшей русской литературы и современного литературного процесса филологического факультета МГУ Михаил Голубков. В беседе с «Культурой» он поделился мнением, что в заимствованиях принципиально ужасного ничего нет, без них не обходится ни один язык.Что до русского языка, то существует мнение, что логический по природе «великий и могучий» сегодня устремился к аналитизму. Пожалуй, можно заметить точечные проявления этого процесса. Растет число сокращенных слов, мы перестаем склонять числительные. Но это — пока частности, не затрагивающие грамматический строй. В любом случае язык начинает меняться, потому что меняются условия коммуникации. Их меняет интернет, их меняют соцсети и гаджеты.К книжной лексике мы обращаемся, когда пишем научную работу, например, или стихи, рассказы. А основная часть носителей языка — обычные люди — пользуются разговорной лексикой, насыщенной просторечными словами, иногда вульгаризмами. Уже давно филологи констатируют стилистический сдвиг вниз. Это видно по журналистским публикациям в СМИ, выступлениям первых лиц государства, постам известных блогеров.— Посмотрите, что происходит: у нас тексты становятся короче, объемные статьи не читают, их скроллят. Кстати, этот глагол — варваризм, в русском языке есть слово «пролистывать». Написать меньше букв — в этом экономия речевых усилий. Однако язык развивается циклически — сейчас работает закон экономии речевых усилий. Но пройдет время, допустим, роботы станут работать за человека, отпадет надобность в экономии времени, и люди снова станут писать пространные тексты, — считает он.— В качестве примера можно привести циклы развития русской литературы. В начале века всегда расцвет поэзии, потому что поэзия — это эмоциональная реакция на происходящие события. К середине века наступает расцвет большой прозы, потому что после эмоциональной реакции на революции, войны и тому подобное (начало XIX века — Отечественная война 1812 года, начало XX века — Первая мировая война и революция) наступает период осмысления, а чтобы осмыслить, нужны крупные формы. Точно так же и в языке. Так, в начале XXI века мы живем во время лаконичности, не всегда оправданного использования варваризмов, коротких форм. А в будущем начнется осмысление того, что произошло, и мы перейдем к более крупным формам. И это найдет выражение в языке, в речи. В языке мы вернемся к сложным конструкциям, к сложносочиненным и сложноподчиненным предложениям. Рано или поздно наступит период, когда мы будем рассуждать, — уверен ученый.— В девяностые годы русский язык наполнился варваризмами, экзотизмами, некоторые иноязычные слова стали писать латиницей. Однако все это схлынуло, меньшую часть иноязычных слов язык усвоил. Хотя и это было далеко не всегда оправдано. В русский язык вошли слова, часто совершенно ненужные. Например, слово «саммит». Есть другие понятия, которые гораздо полнее раскрывают смысл: встреча, форум. Последнее тоже, конечно, нерусское, но оно появилось в русском языке гораздо раньше. Есть совершенно бессмысленные заимствования вроде «стримь, шерь, сторь» — вот их язык отбросит. Надо сказать, что язык — это очень сложная саморазвивающаяся система, в которой есть место даже курьезам. Например, в немецком языке нет слова «парикмахер», а ведь это слово для немецкого — родное, зато есть слово французского происхождения — der Friseur. Русский же язык немецкое слово «парикмахер» освоил и укоренил. Русский язык обладает огромным языковым богатством и многовековым опытом политического и научного использования. Он словно полноводная река, способен вобрать и усвоить или выкинуть любые варваризмы, любые нестроения и в результате стать еще богаче. Еще Ломоносов говорил, что нету мысли, которую нельзя передать на русском языке, — полагает он.С другой стороны, если на язык повлиять затруднительно, то на его носителей — нас с вами, наших детей — вполне вероятно. Для этого в первую очередь надо развивать систему образования, чтобы язык изучался хорошо и глубоко. Воспитывая в детях и молодых людях чувство языкового стиля, языкового вкуса, чтобы человек мог отличать удачную фразу от неудачной, варваризм от подходящего по смыслу слова.Фотографии: Photoxpress; (на анонсе) предоставлено Михаилом Голубковым.