От пса пахнет шерстью, сквозняком и сорными травами. Одиноко таращится из-под парковой лавочки, не машет хвостом, не скулит и не просит. Словно давно уже отпросил своё и теперь только наблюдает.
Такие, как он, не выживают на улицах. Некрупный, слегка лохматый, такого при желании можно легко поднять на руки, некоторые коты весят больше. Смотрит задумчиво, вздрагивает всем телом и прячется под лавкой от сизого осеннего дождя. Так себе убежище.
Такие, как он, не умеют просить, не умеют рычать, не умеют драться, чтобы выжить. Такие, как он, просто сидят и смотрят, ничего не требуя взамен.
Некоторое время ещё смотрю ему в глаза, а после делаю трусливый шаг в сторону. И ещё, и ещё. Пока не ухожу с отчетливым чувством вины.
В голове мелькают аргументы. Логичные, выверенные, сухие. Ра-ци-о-наль-ны-е.
Про кредит за машину, низкую зарплату и тот факт, что давно нужен ремонт в квартире. Про нехватку времени и постоянные отлучки в другой город. Про ещё детскую аллергию на шерсть и грязь в доме, что неизменно заводится с появлением собак.
Мысли кружат-кружат-кружат, цепляются друг за друга, опровергают друг друга, скачут пьяной вереницей, пока ноги послушно идут в сторону дома. Сухого, тёплого дома, с едой в холодильнике, пусть и вчерашней.
Сердце заходится болью, и кто же когда-то сказал, что душа в голове, а не в сердце… Врал он безбожно, ведь не может быть так больно, если без души.
Зонтик внезапно даёт течь, и затылок окутывает мокрым и неприятным. Встряхиваюсь. А как там — под лавкой?
Жмурюсь и почти бегу по лужам, уже не обращая внимания, во что превращаются джинсы. А в голове снова мысли-мысли-мысли. Но уже другие, совсем другие.
Про старый, потрёпанный поводок, до сих пор висящий на крючке для одежды. Про ошейник и игрушку-утку, местами хорошо пожеванную, но бережно спрятанную на нижнюю полку в шкафу. Про вечерние и утренние прогулки, палку, обязательно любимую, которую приходилось нести с собой обратно. Про больницу, так страшно пахнувшую медикаментами, и приговор, после которого хотелось удавиться.
Старый холм, заросший травой. Зимой дети катаются там, как с горки, а летом играют в пикник. На западной его стороне негласное правило — не трогать маленькие косые надгробия. Год от года их становится больше.
Магазин слепит яркой вывеской, зазывно мигая: «Открыты!» Дождь всё льёт, а я отчего-то застываю.
И мысли, мысли, мысли.
Разные. О прошлом и будущем. О зарплате и беге по утрам. О карих глазах, что так безнадёжно смотрят из-под лавки.
И магазин ещё этот. Сетевик обычный, из тех, что «всё под рукой». Щелчок двери. На кассе уставшая женщина не глядя чекает покупки и дежурно улыбается, отдавая пакет. Корм для собак, поводок и ошейник. Новый, пахнет пластиком и любопытством.
На обратном пути сердце замирает от радости и страха. А вдруг?.. А что, если?.. Но ноги идут верно. Не обращая внимания на смятение владельца, ровно выстукивают по холодному асфальту.
Лавочка. Фонари далеко, и уже так темно, что не видно ни зги. Щурюсь, в который раз напоминая себе сходить к окулисту, и наконец вижу лёгкое неуверенное шевеление хвостом. В траве и не видно совсем, грязный и мокрый. Пахнет собакой, совсем немного — надеждой и одиночеством.
Послушно даёт надеть на себя новый ошейник, несмело покидая лавочку и неприглядный мирок улицы.
А дождь, он отчего-то заканчивается.
Автор: Fox Indometae