«Евреи должны перестать поносить христианские идеи о Боге, как просто сборник нееврейских, может быть даже, языческих, и в любом случае странных фантазий. Бог в человеческом обличии, ну знаете ли! Признавая, что эти идеи, глубоко уходившие корнями в древний комплекс еврейских религиозных представлений, не могут привести нас евреев к тому чтобы принять их, но, конечно, должны помочь нам осознать, что христианские идеи не чужды нам; они наше собственное наследство, и даже возможно, самые древние из всех иудейских идей»
— Дэниэль Боярин. “Еврейские Евангелия. История о еврейском Христе”, стр. 6
Говоря о истоках христианской мысли и христианского богословия, мы сегодня так или иначе будем говорить штампами тех или иных сторон межконфессиональной и межрелигиозной полемики. Когда ставится вопрос ребром о национальных, культурных и теологических основаниях христианского Предания и Его догматов, наверное, самым ярким и законченным образом критика христианства как порождения не-монотеистического мира обретает себя в форме ислама, в то время как иудаизм остаётся, строго говоря, менее заинтересован в ведении диалога в силу своей закрытости и ориентированности на национальную самость. Однако, если мы возьмём во внимание тот факт, что истоком как самого христианского вероучения, так и самого крупного направления его критики является иудаизм ранних лет Н.Э., основанный на той или иной интерпретации Торы и Пророков, наиболее чётко выраженный в конце концов теоретически в Талмуде и практически в ортодоксальном талмудическом иудаизме современности, мы увидим, что критика ислама, а так же христианского антитринитаризма глубоко вторична по-отношению к тому сознанию и корпусу аргументов, что сформировался в рамках не-христианской и анти-христианской интерпретации ТаНаХа. Доводы за и против Троицы, учения о Логосе, Непорочного Зачатия, иконопочитания, двух Природ во Христе, Боговоплощения, софиологии и Богочеловечности - это битва на полях Ветхого Завета между двумя традициями внутри самой еврейской религии.
«Идеи Троицы и воплощения или, безусловно, истоки этих идей, уже присутствовали среди евреев в то время, когда Исус воплотил в себе эти теологические ожидания и принял мессианское звание» — историк, раввин Даниэль Боярин.
Эта ситуация объясняется очень просто: факты таковы, что христианство появилось в Земле Израиля в I веке н. э. и поначалу являлось одной из множества иудейских «сект». Основатели христианства — от апостола Павла и до Спасителя Исуса Христа — были евреями по плоти и культуре и никак не считали, что они оставили иудаизм или основали какую бы то ни было новую религию. Это было известно само по себе, а когда находки Кумрана были основательно исследованы специалистами вроде Амусина Иосифа Давидовича, стало окончательно ясно, что всё множество ранних христианских текстов было написано людьми, мыслящими в совершенно том же контексте, что и другие радикальные иудейские сектанты эпохи Второго Храма в Иеросалиме.
Конечно, всегда можно вспомнить феномен гностицизма как нечто далеко не тождественное тому религиозному сознанию, что отличало иудеев от прочих народов и вер. Однако, даже иудаизм не избежал влияния растущего и крепнущего тогда эзотерического движения гностиков:
Серинтий, иудео-христианин, современный Иоанну (Ириней, III, 3, 4), учит, что мир был сотворен демиургом, не знавшим истинного Бога; вот первое проявление гностицизма stricto sensu. По Серинтию, Исус — это сын Иосифа и Марии; при его крещении Христос снизошел на него в виде голубя и открыл ему Неведомого Отца, а потом, перед Страстями, снова вознесся к Богу-Отцу (Ириней, I, 28).
— Мирча Элиаде.
Существует мнение, что в некоторых глубоко эллинизированных формах иудаизма (например, у Филона Александрийского) еще до появления христианства как феномена существовало подавляющее большинство элементов раннехристианской теологии.
Иными словами, нам необходимо продолжить размышлять о нашей теме в рамках того культурного фона, что был современным для Второго Храма до и после Рожества Христова и таким образом мы будем иметь доступ к тому дискурсу, что изложен в византийском и протестантском иконоборчестве, Талмуде, Коране и антитринитаризме Нового Времени — с одной стороны, и христианскому религиозному мироощущению — с другой.
Итак, мы говорим о христианской догматике, мифологии, Традиции и антропологии и христологии. Кажется, имеется возможность остановиться на том, что все перечисленные выше религиозные концепции и догматы нельзя отнести на счёт той традиции, что имеется в Ветхом Завете, если только не использовать очень метафорические и небуквальные толкования: Талмуд, Коран и множество христианских ересей будто бы показывают, что семитический мир никак не может обнаружить их где-то, кроме христианской ортодоксии собственно. К такому выводу приходит российский философ и переводчик эллинистических трудов Тарас Сидаш.
«Ни один еврей, чувствительный к классическим источникам иудаизма, не может упрекнуть теологическую модель, которую использует христианство, когда заявляет о вере в Бога воплотившегося, а также Святого Духа и небесное проявление, поскольку эта модель, как мы видели, является совершенно еврейской. Религия, чье Писание содержит традиции о телесном появлении Бога в ТаНаХе, чьи учения подчеркивают множественность Шхины, и чьи мыслители говорят о сефирот, не отличается в своих теологических основах от религии, которая почитает триединого Бога.»
— раввин Бенджамин Соммер.
Меж тем, выводы Сидаша, вероятно, не совсем верны даже для недавнего времени: Авраам Мигель Кардозо — испанский мудрец-каббалист 17-18 веков пишет, что иудеи, последовав за философами и мусульманами позабыли о древнем каббалистическом учении — о Троице. По его словам, христиане, наоборот, сохранили это учение, но совершили страшную ошибку: они посчитали, что Троица описывает Первопричину, которая абсолютно едина. Другой известный духовный лидер 17 века Саббатай Цви разработал каббалистическое тринитарное учение: для него «Троица» состояла из Бога, его Присутствия (ивр. Шхина) и собственно Царя-Мессии (т. е. самого Саббатая, обозначаемого ивритским акронимом Амира). Касаясь каббалы (вполне легальной и поныне мистической школы иудаизма), необходимо между прочим отметить, что подобные взгляды даже вне саббатианства имеют место быть: в 1696 г. раввин-мистик Аарон бен Моше ха-Коэн из Кракова уверовал в Исуса из Назарета только на основании своего изучения Каббалы. Он написал целых три тома, детализировавших многочисленные параллели между Новым Заветом и Зогаром (основной книгой еврейского мистицизма). А Йоханан Риттангель, умерший в 1652 г., первый переводчик еврейского мистического труда Сефер Йецира, был одним из нескольких евреев, верующих в Спасителя, который стал популяризировать еврейскую мистическую мудрость среди широкой аудитории своего времени. Также в начале 20 века Фейвель Левертоф, умерший в 1954 г., один из переводчиков книги Зогар, окончивший хасидскую йешиву, и потомок Рабби Шнеура Залмана из Ляд (основателя движения ХаБаД), также уверовал в Исуса Христа как Мессию, найдя параллели между Новым Заветом и еврейской мистикой. Выражения множественного единства (Бога, людей и других существ) часто встречаются в каббалистической литературе и не представляют собой никаких богословских препятствий для ортодоксальных еврейских мистиков:
Сказал рабби Элеазер: «Как четыре секции ореха соединены с одной стороны и разделены с другой, так и все части Небесной колесницы объединены в совершенное единство, но каждая из них исполняет особую функцию…»
«Древо жизни разветвляется в разной степени во все стороны, каждая отличная от другой, а вместе создавая единство в виде ветвей, листьев… и корней».
Интересно сравнить такое богословствование с рассуждениями чудотворца и святителя Спиридона Тримифунтского (Саламинского), христианского святого. На Первом Вселенском Соборе (в 325 году, в Никее) у Святых Отцов происходил диспут со сторонниками арианства. По преданию святитель Спиридон иллюстрировал тринитарную теологию так: взяв кирпич в руку, начал его сдавливать, после чего из кирпича истроглись огонь и вода, а в руке осталась самая глина. Святитель Спиридон далее говорил:
«Вот тут три стихии, а кирпич один: так и в Святой Троице три Лица, но Един Бог».
К слову, если возвращаясь к движению «ХаБаД», необходимо коснуться и его каббалистической теологии. ХаБаД – аббревиатура от имён трёх каббалистических сфирот: Хохма, Бина и Даат. Хохма – это высшая мужская сфира, другое её имя – Абба (Отец). Бина – это высшая женская сфира, другое её название – Имма (Мать). Сфира Даат, «Познание», есть синтез женского и мужского начал в проявлениях YHWH, согласно хасидизму, в своём роде выступая в качестве «Сына». Здесь можно видеть, что данная Триада схожа не только с гегелевской (Тезис, Антитезис, Синтезис), но и с христианской. Недоумение может вызывать женская сфирот, однако, необходимо вспомнить гностическое Евангелие от Филиппа, где написано следующее: «Некоторые говорили, что Мария зачала от Духа святого. Они заблуждаются. Того, что они говорят, они не знают. Когда (бывало, чтобы) женщина зачала от женщины?».
Это абсолютно странно для христианина. Здесь дело дело в апокрифическом Евангелии от Евреев, которое имеет большие пересечения с каноническим Евангелием от Матфея. По крайней мере, Евангелие от Матфея повторяет многие части Евангелия от Евреев. Евангелие Евреев было писано на арамейском языке, а по-арамейски слово «Дух» как раз женского рода, поэтому тот же отвергнутый Церковью как еретик Ориген цитирует следующее неожиданное выражение: «Мать моя, Святой Дух».
Разумеется, всё это вовсе не христианство, но можно заметить определённые параллели данных Триад.
Подобная мистическая логика видна не только в средневековых еврейских документах, таких как Зогар, но существует и по сей день. «Тания» – фундаментальная работа по философии хасидизма, написанная рабби Шнеуром Залманом, гласит:
«Он и Его выражения – одно; Он и Его причины – одно… Все это Божество».
«Он и Его Имя – одно…»
Такое мышление существует в иудаизме уже долгое время. Например, Дух Святой, Которого некоторые раввины называют «Шхина» (т.е. Обитель Славы Божьей), в начале талмудического периода считался вторым лицом Божества.
Ранее упомянутая книга Иудейского мистицизма «Зогар» дает схожую характеристику в комментарии к Шестой Главе Четвёртого Стиха Второзакония (молитва «Шма Исраэль»), а именно:
«Для чего необходимо упоминать Имя Бога трижды в этом стихе? … Первое – это Отец в небесах. Второе – это род Иессея через Давида. И третье – это путь на земле (со значением— Дух Святой, Который показывает нам путь), и эти три суть одно».
Нахманид (1194—1270) писал, что «Шхина» может «митгашем» (воплощаться) в антропоморфном виде. Как утверждает ашкеназская традиция, слова «...Ангел Господень явился ему в горящем кусте» (Исход 3:2)… говорят о Самом Боге». Иногда титул «малах ха-кавод» (Ангел Славы) применяется в Каббале именно к «Шхине».
Термин «Метатрон», переводящийся как «Ангел славы» и «тело Шхины», – это латинский перевод греческого слова «Прекурсор», или «Предтеча» — то же слово, которым описывается Христос в Послании к Евреям 6:20. Оно означает «господин», «лидер», «ведущий», «светоч».
Слова «они видели славу Бога» (Исход 24:10) напоминают описание Христа в Послании к Евреям 1:3, где Он описан как «сияние славы» и «Предтеча», служащий первосвященником в небесной скинии, по образу которой построил свою скинию Моисей (Евреям 6:20 – 8:5).
Некоторые каббалистические тексты раскрывают, что Метатрон – не просто ангел, но проявление «Шхины» в человеческой форме, другими словами, Сам Бог.
Однако, мы несколько отошли от темы. Помня, что (нео)платонические, пифагорейские, стоические, кинические и аристотелические философские взгляды ещё до появления христианства стали органичной частью взглядов ряда иудеев вроде Филона Александрийского, нам нужно разобраться в том, насколько христианская теология вообще соответствует тому религиозному фону, который имел место быть в иудаизме до Христа и в первые века Н.Э.
Ответ даёт Михаил Туваль, крупнейший иудаик:
«...3-я книга Еноха повествует (на иврите!) о том, как Енох после вознесения на небеса заработал статус «малого YHWH» (В главе 12 Третьей книги Еноха написано: «Он возложил мне его на голову и дал мне имя «Малый YHWH» пред всей Своей свитой в выси, как написано: «Моё Имя в нём» (Исх. 23:21)» (3 Енох — прим. канала). Мир евреев того периода был густо населён различными сверхъестественными существами, и все эти виртуальные персонажи играли разнообразные роли в не менее сказочных сценариях «последних дней», которые на самом деле уже здесь и сейчас. Так, кумраниты верили, что их предводитель, Учитель Праведности, возносился на небо, где восседал как главный в сонме богов, и что сами они спасутся «по вере» в него. В соответствии со 2-й книгой Еноха, загадочный Мельхиседек (которого кумраниты также почитали богом) был зачат матерью «от слова Б-жия» (без посредства ее мужа-первосвященника, это подробно оговаривается), а затем вознесся на небо, дабы отправлять там небесный культ. Так что тема зачатий от ангелов и духов (святых, разумеется), как и тема вознесения на небо, не была в диковинку евреям Второго храма. Флавий сообщает, что Моисей только написал о себе, что умер, а на самом деле облако скрыло его из виду, и он исчез. А египетский еврей Йехезкель (известный как «драматург») в своей трагедии «Исход» повествует о том, как Моисей вознесся на небо, где Б-г освободил Свой престол ради такого гостя и передал ему Свои диадему и скипетр, и все воинства небесные подчинились ему. Другой автор, Артапан, рассказывает о том, как Моисей принес цивилизацию в Египет, за что местные обожествили его и поклонялись ему как богу Гермесу. В отрывках из так называемой «Молитвы Иосифа» праотец Яаков сообщает, что он не кто иной, как «Израиль, архангел и предводитель сыновей Б-жьих, который сошел с небес и жил среди людей». А в «Молитве Яакова» тот же персонаж позиционирует себя в качестве «наземного ангела». В 4-й книге Маккавеев рассказывается о том, что мать и семеро ее сыновей, замученных насмерть язычниками за нежелание предать иудаизм, «спасли и оправдали народ Израиля», «очистили землю», «искупили грехи народа» и «прогнали врага» посредством своей жертвы. Филон Александрийский был уверен, что библейские патриархи родились от Б-га, мало того, он писал, что после того, как Б-г «посетил» Сарру, она стала девственницей!»
Ещё Туваль пишет далее и о влиянии на Евангелие от Иоанна эллинистического иудаизма:
«Задолго до Иоанна Филон Александрийский рассуждал о Логосе как о «первородном Сыне Божьем», «авторе и управителе вселенной» и даже «втором Б-ге», по образу которого был сотворен Адам».
Если же говорить о иконопочитании, то здесь всё тоже оказывается не так просто, как может показаться благодаря мнению, что иконы (а также статуи, витражи, и т.д.) пришли в христианство как изначально чуждая иудаизму традиция греков и римлян в качестве компромисса с язычеством и пантеизмом. Так, Тарас Сидаш пишет, что до вавилонского плена, вероятно, иудеи не имели ничего против икон в принципе (на это указывает традиционное для синагоги времён египетского рабства изображение херувимов по бокам храма в виде статуй, что позже перешло в христианство), а уже после Вавилона было принято какой-то определённой частью иудеев почитать в качестве единственного образа Невидимого Бога Иеросалимский Храм, как впоследствии мусульмане станут почитать Мекку (на ранних этапах наряду с Иеросалимом) в качестве иконы наряду с Каабой, подобно тому как зороастрийцы почитали огонь в качестве образа Ахура-Мазды.
Таким образом, мы видим во всей полноте ясности, что концепции и взгляды, зачастую не считающиеся сторонними людьми и самим иудеями иудейскими, имеют глубокие, именно что иудейские корни. Богословские концепции, близкие или тождественные христианской ортодоксии, существовали в различных течениях древнего иудаизма задолго до Р.Х.
Данный текст составлен на основе следующих материалов:
https://eshkolot.ru/zapisi/43965