Из прошлой жизни пришло воспоминание — я лет десять в соцсетях объясняла фикоманам, почему фанфик — это не литература, а ее заменитель, эрзац. Даже любовный роман не настолько деструктивен для мозгов, как фанфик. Фанфик укрепляет клиповое мышление, из всех вопросов к повествованию оставляя лишь один: трахнулись герои или не трахнулись. А все ретардации, от описаний природы до философских рассуждений о смысле бытия, не просто перелистываются или скроллятся — они становят раздражителем для поклонников простенького писева; ими автор словно тычет носом читателя: я умнее, и это умная книга, не для тупиц вроде тебя, либо умней, либо вали отсюда, мне даже лайки твои не нужны! Обидно! Особенно если читатель сам себя считает человеком начитанным.
Сколько я об этом написала статей и постов, сколько крови попортила "фикрайтерам" и "фикридерам", сколько народу ждало от меня отзывов — ждало-ждало, пока не дождалось... И сколько было "мсти" со стороны авторов, их покровителей и даже "официально признанных слэшеров". В окололитературных кругах было одно такое чучело с псевдонимом "Упырь Лихой" (так звали знаменитого писца-священника XI века, но безвкусная и не совсем нормальная графоманка взяла себе его имя, практически украла, чтоб эпатировать малообразованную публику на сайтике), писавшее самые натуральные слэшные фанфики, почему-то веря, будто пишет полноценную литературу.
В 2010-е годы некоторые личности, уверенные, что подобного рода писево свяжет нас с Западом крепкой культурной связью, выдавали этой тетеньке (объявившей себя "суровым геем", уж не знаю, что она этим пыталась сказать — баба была как баба, обычная разведенка с детьми) грамотки в рамочке, типа "призы читательских симпатий", а Упырица вещала, что ее книжка о том, как братья-гомики снимали инцестуозное порево и вели порно-стрим, а москаль со здоровенным членом делал им "золотой дождь", шокируя гуманных зарубежных зрителей — да, вот это всё обязано помирить русский и украинский народы. Не знаю, кто мог не заржать над ее обещанием. Подобная писанина якобы являлась новым веянием и художественно ценной творческой находкой. Я ухохатывалась в своих статьях над "мейнстримом" и его покровителями, над литературными конкурсами на самое тупое фикописево, а Упыриха таскалась за мной и лаяла, не замолкая. Веселое было время!
Сложно было объяснять даже очевидное — "не воруй!" — тем, кто просто тырил чужих героев, надеясь начать свое "вторчество" (от слова "вторичный") не с нуля, то есть самостоятельно созданных образов, а с раскрученного бренда. Сейчас таким способом делают ремейки и компьютерные игры, я, выходит слишком много спрашивала с тех, кто брал любимых публикой персонажей (например, Гарри Поттера и Северуса Снейпа) и укладывал их в постель на сто страниц кряду, описывая примерно то же, что описывала Упыриха, таким же языком (плюс-минут пятьсот эпитетов и глаголов) и с той же уверенностью, что бабы любят ушами, значит "порево в глаголах и эпитетах" их заинтересует. Были, конечно, и гетники, то есть пишущие гет, любовные романы о натуралах, но в основном фансервис был по слэшу — неизвестно почему, видимо, оттого, что запретный плод сладок.
А потом пришла спецоперация — и я даже не знаю, куда сдернула с культурного горизонта Упыриха и ей подобные. То, что патриотами они не были никогда, я на что хотите поспорю. Либерально-извращенские наклонности перли из них из всех под давлением, как вода из зажатого шланга. Последнее, что помню — как всё та же Упыриха (она была дурее всех и энергичней, поэтому я ее видела везде, куда ни пойду) расхваливала опус своей подруги (тоже с ворованным именем "Софья Синицкая", она же Зося Синицкая-Фемиди из "Золотого теленка", если помните), роман про финно-фашиста, расстреливавшего "злых рюсся" в войну. Тогда многие внезапно кинулись писать про фашню, как пираньи, что наживку почуяли. И особенно охотно прогадился романом "Близкие друзья" мэтр Водолазкин, там было всё, и "добрые фашисты", и групповушка, и даже что-то вроде некрофилии...
Ощущение было такое, словно вскрыли огромный гнойник, уже перешедший во флегмону, но еще не ставший гангреной. Дурацкие поигрульки в гомосексуализм (где бабы изображали "суровых геев", не представляя себе ни гомосексуальной субкультуры, ни физиологического аспекта, весьма, право слово, неаппетитного), а детные мамаши и честные вдовицы описывали сообщество лесбиянок (тоже не представляя об этом сообществе ни черта)... Вся слэшно-фемслэшная мура писалась "ради конкурсов", без всякой нужды и смысла вроде исторических, мифологических, ритуальных перверсий и девиаций (насильно делать натуралами исторических лиц и персонажей мифов, которые таковыми не были — это уже, по моему мнению, ханжество). Но тут внезапно вышел закон, согласно которому слэшное болото вдруг стало зыбким, как... болото. И любимый прием — описать мальчика как девочку "внутре" или наоборот — оказался небезопасен. Дабы его использовать в книгах, надо было объявить себя бунтарем, борцом, защитником каких-то нафиг автору не нужных свобод. Но главное, автору надобно было осознать, почему именно так, почему герой именно таков и более никаков — а если бы он не был извращенцем, что бы изменилось? За что аффтар благополучием своим рискует, идя против закона?
Не уверена, что фикопёры могут определить, зачем они вообще пишут. Ну, рейтинга им хочется. Хочется, может, наград, издания на бумаге или хоть той же монетизации. Популярности хочется, пусть ничего она и не стоит, эта виртуальная популярность, спросите хоть Сару-Джона Эштон-Чирилло. Писательская слава вообще вещь эфемерная, даже если кажется долговечной. Я помню, с каким упоением мы в юности (совершенно добровольно) читали "Мастера и Маргариту", а потом ее внесли в школьную программу — и вот я уже читаю "сачинение": "Это книжка про котега... Котег умеет говорить, он волшебный". И накатывает безудержное отвращение и отчаяние, известное лишь преподавателям.
Вдобавок от писателя требуются какие-то штуки, которые фикописцу не нужны. В частности, книга почему-то не может держаться на голом сюжете, на "экшОне" и любовной линии. Главную мысль вынь да положь! А то учителю литературы в случае чего нечем будет мучить страдальцев-учеников. Ты же хочешь быть писателем, чей текст станет предметом таких вот "сачинений пра котега", а, фикотворец? И вытеснить с полок всех этих старых зануд, пишущих о природе, войне и мире, как будто тебе погоды, войны и мира в окружающей действительности не хватает.
Я не исключаю возможности, что со временем литературу заменят изобразительные источники. Были у человечества времена, когда читать умели немногие, поэтому информацию передавали посредством устных и изобразительных источников. Может, мы в них, в эти времена и возвращаемся. Этап деления современной литературы на "конкурсный мейнстрим" и "прикольные фанфики" мы уже прошли. А когда вся наша "письменная олдскульная братия" вымрет, неизвестно, что выберут потомки в качестве носителей информации: письмо, изображение или звук.
Больше интересных материалов на канале "Детский мат"