Отрывок из предисловия к книге «Гитлер в жизни»
...Оказавшись один на один с Гитлером, я почувствовал себя беззащитным. Сознаюсь, некоторые детали его биографии смутили и меня. И если я тут излагаю эти подробности, то скорее потому, что мне нужно представить их на суд более стойких оппонентов. Вот одна, в самом деле, поразительная для меня подробность, описанная в его книге «Майн кампф». Приходя ночевать в приют для бездомных, он оставлял на ночь корочку хлеба для мышей, которые голодали тут вместе с ним. Я бы скорее поверил, что он отгрызал им хвостики. Много раз в самых ироничных тонах описан последний акт его житейской драмы — женитьба на Еве Браун. Но ведь, по сути, это был беспримерный по рыцарскому духу поступок. Он, обдумывая последствия скорой смерти, пошёл на это лишь для того, чтобы оградить её от двусмысленной и вечной славы любовницы, куртизанки, а не жены. Он был один из самых храбрых солдат Первой мировой войны, имел один, или даже два, два солдатских Железных креста, что можно соотнести с двумя нашими Георгиевскими крестами. Его умение располагать к себе было исключительным, сила его воздействия на других была, как пишут свидетели, «ужасающей». В конце концов, он на целых двенадцать лет, окончившихся, правда, самым роковым образом, настолько возвысил национальное самосознание своего народа, что тот чувствовал себя в течение этого времени величайшим народом в истории. Не думаю, что такие моменты проходят бесследно. Другой вопрос, конечно, в том, как он воспользовался силой этого национального подъёма. И ещё один вопрос, почему ему в такой степени удавалось управлять заветными потаёнными чувствами народа?
Я не ставил перед собой специальной цели исследовать во всей глубине грандиозный миф под названием Адольф Гитлер. Моя задача, как и в других книгах этой серии, была гораздо скромнее. Мне нужно было показать живого человека. Это захватывающая археология, которая открывает тайну погребённой под прахом слов и памяти души. Но вдруг оказалось, как уже говорил я, что наряду с открытиями, она таит в себе также многие неожиданности и опасности. Вот я и говорю, что самым опасным для меня было обнаруживать в личности Гитлера черты вполне человеческие и, что ещё хуже, не лишённые привлекательности и даже обаяния. Напомню при этом, что старое русское слово «обаяние» означает нечистую колдовскую власть. Меня удивило, например, и то, что он не был творчески бесплоден, как упорно твердят. Наоборот, он обладал выдающимися задатками артистической натуры. Его этюды, наброски, некоторые законченные живописные полотна, как оказалось, ничуть не хуже тех, какие оставили после себя даже крупнейшие художники в начале своего творческого пути. В книге я использовал копии документов, оставшихся от неудачных попыток Гитлера поступить в Венскую академию изобразительных искусств. Абитуриент Адольф Гитлер «срезался» на втором туре вместе с ещё почти сотней вполне одарённых претендентов на звание студента этого престижного учебного заведения. Достаточно сказать, что вместе с ним провалился на экзаменах Робин К. Андерсен, который потом станет ректором этой же самой академии. Его архитектурное дарование современниками признавалось бесспорным и значительным. Две его публицистические книги доказывают полное владение литературными приёмами и логикой в рамках заданной темы. В юности он написал пьесу, оперу вагнеровского толка, не без успеха учился игре на фортепиано и часто потом демонстрировал это своё умение. Его биографы откопали, что, будучи бездомным и безработным, он добывал пропитание тем, что играл в каких-то подпольных салонах на диковинном ископаемом музыкальном инструменте —цитре, баварских гуслях. Это почти тот же антураж, с которым представал перед публикой ранний Есенин. Должно быть, это было забавное зрелище. В раннем возрасте он бросил курить только потому, что подсчитал — за деньги, потраченные на табак, можно купить билет в театр или нужную книгу. Его упорно называют недоучкой, а, между тем, он с детства и до последних дней имел привычку прочитывать и усваивать одну толстую книгу в ночь. В этом смысле равным ему был лишь другой «недоучка» — Иосиф Сталин. Разумеется, для обоих, это не было развлекательным чтивом.
Они похожи и какой-то вовсе диковинной болезнью, которая часто встречается у клинических идиотов — эйдетизм. Так называется механическое запоминание текстов, например. «В мозгу эйдетика, — говорит один из специалистов, — однажды воспринятая глазом картинка сохраняется в необработанном первозданном виде, поэтому его воспоминания в мельчайших деталях отчётливо фиксируют действительность». И Гитлеру и Сталину достаточно было просмотреть книгу, чтобы воспроизводить её потом с любой страницы даже и через многие годы. Позже идеолог нацистской партии Розенберг говорил о том, как Гитлер получал свои знания: «В Мюнхене в “эпоху борьбы” он заказывал, например, всю имеющуюся литературу о флотах всех стран мира. Затем он в течение недели ежедневно изучал её до четырёх часов утра». В данном случае под учёбой подразумевалось, что Гитлер просматривал бесчисленное количество страниц и запоминал их до конца жизни. В отличие же от клинических идиотов они, Сталин и Гитлер, могли использовать это качество своей памяти вполне прикладным и здравым порядком. И это приближало их к гениальности. Однажды на совещании пехотное командование пожаловалось Гитлеру, что его сильно достаёт корабельная артиллерия со стороны моря в одной из оккупированных прибрежных стран. При этом присутствовали три крупных морских офицера. Гитлер спросил их, какова максимальная дальность стрельбы корабельной артиллерии противника. Те ответить не смогли. Гитлер в раздражении тут же по памяти назвал осадку вражеских судов, глубину моря у тех неведомых берегов, связанное с этим расстояние, на которое могут подойти к суше корабли, и на какую дистанцию стреляют орудия разных калибров, установленные на них. После этого стало ясно, на какое расстояние от береговой линии надо держать войска, чтобы напрасно ими не рисковать. Его биограф Вернер Мазер пишет: «Нередко случалось, что он буквально приводил в отчаяние экспертов информированностью и точными знаниями, какими они часто не обладали».
И, если уж очень внимательно присмотреться, почти все величайшие биографии складываются при обстоятельствах до удивления единообразных. Чингисхан, Наполеон, Ленин, Гитлер и Сталин выросли безотцовщинами. Наполеону было шестнадцать лет, когда он остался сиротой, Ленину — странным образом, тоже шестнадцать. Сталину — одиннадцать или двенадцать. А вообще отец Сталина окончательно отдалился от семьи, когда будущему основателю советской империи было пять лет. Гитлеру исполнилось тринадцать лет, когда его отец умер от апоплексического удара. Всех их отличает трогательная сверх всякой меры привязанность к матерям. Ленин и Гитлер в этом смысле — классическая иллюстрация к Эдипову комплексу, если бы этот комплекс существовал на самом деле…