Племя Ливанна было диким, и не шло на контакт с белыми людьми. Дикари жили в самодельных хижинах, в затаенном углу Африки, по своим собственным порядкам. Несколько раз ученые пытались выйти с ними на контакт, но племя отвечало агрессией, и забиралось еще глубже в саванну. Их вполне устраивал сложившийся за многие века образ жизни, чужеземцев они не любили.
Большую часть дня у ливаннцев занимала охота. Мужчины с копьями выходили рано утром из дома, и возвращались только в том случае, когда добывали дичь. Чаще всего это были антилопы, лани, реже - бизоны и буйволы. В плохие времена, им приходилось довольствоваться кроликами, сурками и мелкой птицей. Львы и орлы считались в племени священными животными, всякое посягательство на которых, жестоко каралось.
Когда охотники возвращались домой с трофеем, их радостно встречали женщины, дети, и старики. Тут же загорались костры, готовилось мясо. Всеобщий пир заканчивался танцами, оргиями, и прославлением богов, дабы те благословили племя Ливанна на грядущий день...
В этот раз два охотника, отставших от основной группы, замечают неладное. Белый мужчина в шляпе, с усами и смертоносным ружьем в руках пришел на их территорию и спрятался в кустах. Бесшумно обогнув его сзади, они изучают смысл действий чужеземца, и понимают, что он готовится убить льва Майлза. Перекинувшись несколькими жестами, один охотник уходит назад за соплеменниками, а второй остается наблюдать происходящее. Лев медленно спускается к воде, мужчина следит за каждым его шагом, ливаннец рассматривает общую картину из-за громадного валуна. Время в раскаленной саванне тянется, как резина. Проходит вечность от первых глотков льва до последних ударов его сердца. За эту вечность под камнем собираются чернокожие воины, и жестами обсуждают, что будут делать дальше.
Белый охотник, довольный выстрелом, поднимается с земли и идёт к убитому животному. Дальше ему предстоит уложить труп на самодельный, деревянный палет, связать его и протащить вниз к оставленной в пяти километрах повозке. Вся работа занимает около часа, дорога заставляет вспотеть. Желтое солнце клонится к горизонту, и тот окрашивается в багрянец. Ночь вылезает из тени. Где-то вдалеке слышно, как голодные койоты выбегают в поисках пищи. Охотник наконец добирается к повозке. Он снимает шляпу, вытирает ладонью пот со лба. Отдышавшись, смотрит по сторонам. Его внимание привлекает поведение лошади. Та навострила уши, и тревожно озирается по сторонам.
- Спокойно, Вельмут, волки нас не тронут, - говорит ей мужчина, хлопая по вздымающимся ребрам. - Сейчас мы поедем домой.
Лошадь громко фыркает. Где-то позади них трещит сухая ветка. Охотник поворачивается на звук, и ему в грудь прилетает копье. В ту же секунду из тени появляются ливаннцы, окружая повозку. Один подходит к белому в упор. Охотник хватается за рукоять пистолета, торчащего за поясом. Молниеносным движением вождь выхватывает каменный нож и отсекает кисть чужака. Струя крови второй раз в сутки проливается на землю. Мужчина, ругаясь, тянется целой рукой к пистолету, но её тоже отрубают. С поднятыми кровавыми культями, он смотрит на племя и орет благим матом:
- Суки, черномазые, чтоб вы сдохл…
Вождь не дает ему закончить, провернув копье до самого сердца. Тело падает в грязную лужу под ногами. Дикари берут за поводья лошадь, и уводят её в деревню. На ужин у них будет конина.