Руководители Театра новой музыки при Саратовской государственной консерватории им. Л.В. Собинова режиссёр Сергей Александрович Литовченко и пианист, композитор, солист, один из организаторов театра Василий Сергеевич Игонин рассказали корреспонденту "Зари молодёжи" о своих подходах к театральному искусству.
- С чего начался ваш театр? Например, знаменитый МХАТ - с беседы Константина Станиславского и Владимира Немировича-Данченко в "Славянском базаре".
Василий Игонин: А наш театр – с 200-летия великого венгерского композитора Ференца Листа. Это было 6 ноября 2011 года. Весь мир отмечал юбилей Листа, и в Саратовской консерватории тоже было множество конкурсов, концертов. И я решил внести свой вклад в этот праздник, и с помощью моего друга и учителя Натана Семёновича Бендицкого организовал такой концерт, в котором приняли участие самые талантливые ребята – замечательный пианист Алексей Попов, пианистка Ксения Лукина, моя сестра Анна Игонина… Мы сначала планировали просто музыкальный вечер, но дело в том, что одна из листовских пьес, «Мефисто-вальс № 1», имеет подзаголовок «Танец в деревенском кабачке». По сюжету, Мефистофель и Фауст приходят в трактир, где Фауст увлекается одной из девушек, он не решается подойти к ней и сказать, что она ему понравилась, и тогда Мефистофель начинает играть на скрипке, и всё это переходит в пляску.
Я подумал: отчего бы не поставить этот отрывок на сцене? Мы решили сделать театрализованное представление. Я пригласил Сергея Александровича, потому что он друг нашей семьи… Чтобы он отрежиссировал, чтобы это не казалось самодеятельностью. Я играл Фауста, Ксения Лукина – Мефистофеля в женском обличье, Это был интересный эксперимент, он пользовался большим успехом. Мы решили, что это нужно продолжать.
- А пляски в кабачке были?
Василий Игонин: Пляска была изображена на рояле! Мы разыграли драматическую сцену, а потом Мефистофель восклицал: «Лови же девушку и в пляс! Будь дерзок, пусть узнают нас!» - и всё переходило в пляску, которая была фортепианной пьесой.
Потом мы решили этот успех развивать, закреплять и сделали вечер сказок Шарля Перро на музыку Мориса Равеля. И вот параллельно нашим театральным экспериментам в Саратове появился Театр новой музыки, который организовал композитор Владимир Орлов. Это коллектив, который исполняет произведения современных композиторов. Изначально концепция была чисто музыкальная, и я спросил Владимира: «А почему у тебя в названии театр?» Он начал вспоминать инструментальный театр и другие… Я предложил пойти немножко дальше и создать некий музыкально-драматический театр.
И мы придумали персонажей: Орлов стал профессором Влориди – это консерватор, он любит только классику – Моцарта, Баха, Бетховена, А я - маэстро Вигансо, который, наоборот, любит современные, авангардные мелодии. Мы придумали, что он просидел лет сто в своеобразном музее истории и совершенно отстал от жизни. Вигансо показывает ему различные произведения, и мы начинаем спорить. Что-то ему нравится, что-то – нет. Зритель же вправе выбрать любую точку зрения…
С 2012 года наши спектакли начали проходить постоянно, и Сергей Александрович режиссирует их все.
- Современные композиторы – насколько? Ныне живущие?
Василий Игонин: Самые разные – как живущие ныне, так и те, кто жил в середине позапрошлого века. Могут быть признанные классики – Прокофьев, Шостакович, Стравинский - и те, кто создают музыку в настоящий момент: Владимир Орлов, Владимир Мишле, Сергей Полозов, Иван Субботин – педагоги кафедры теории музыки и композиции. Это и их студенты: у ребят должна быть возможность показывать свою музыку… Это и композиторы других городов – из Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Нижнего Новгорода; они присылают нам свои ноты.
В 2013 году Наталья Михайловна Смирнова, ныне профессор кафедры специального фортепиано, кандидат искусствоведения, предложила нам принять участие в московском конкурсе, он назывался «Телеком-хит», и в нём была номинация «Классика жанра». Мы представили там один из спектаклей театра новой музыки «Станция «Двадцатый век» и получили первый приз, а также специальный приз от радиостанции классической музыки «Орфей». Потом давали интервью в прямом эфире
- Теперь вопрос Сергею Александровичу. Вы – режиссёр и артист драматического театра. Трудно ли было найти подход к музыкантам?
Сергей Литовченко: Когда мы смотрим просто концерт, слушаем музыку – да, интересно. А мне предложили оказать «содействие» новой музыкальной структуре. Я подумал: что, если сделать их выступления театрализованными? Пусть музыкальные фрагменты звучат в некоей композиционно завязанной концепции. И это будет уже не сухая концертная схема: «Выступает такой-то, такой-то…» Ведь и раньше, бывало, музыка подкреплялась какими-то диалогами, мизансценами, и это всегда гораздо интереснее, на мой взгляд.
- Театр, как мне кажется, - это яркое зрелище: декорации, костюмы… Вы в Театре новой музыки исповедуете эти принципы?
Сергей Литовченко: Нам не всегда удобно обращаться за костюмами, предположим, в учебный театр, на театральный факультет, и мы решили пойти по более лёгкому пути. Дело ведь не в том, что на тебе надето, а как ты решаешь свою задачу – показать музыку. В каждое наше представление мы вкладывали душу и сердце.
- Кто является сценаристом Театра новой музыки?
Сергей Литовченко: Мы пишем сценарии все вместе. Музыканты давали понять, какую часть спектакля нужно усилить, я старался, чтобы наше зрелище выглядело интересно со стороны зрительской…
Мне тоже запомнился самый первый спектакль, где персонажами стали Фауст и Мефистофель. Поскольку представителя нечистой силы играла женщина, главный герой, Фауст, в неё влюблялся и у него появлялось творческое вдохновение. Все изумлённо слушали его гениальную игру и не могли понять, откуда эта сила берётся? А это было сочетание женского начала с прекрасным вдохновением музыканта.
Женщина-Мефистофель завлекала Фауста-музыканта всё больше и больше, так, что у него кружилась голова. Завершалось это тем, что музыкант поднимался на новую ступень в своём творчестве.
Василий Игонин: Также могу вспомнить целый цикл концертов с участием профессора Влориди и маэстро Вигансо. У того нашего спектакля, который был отмечен в Москве, появилось продолжение «Станция «XIX век». Там контрастом к современной музыке звучали произведения Листа, Брамса, Шопена… Также мы придумали представление «Станция «In С» (С – это «до-мажор» по-латыни). Там звучала музыка, написанная в одной тональности – от Иоганна Себастьяна Баха, через Рахманинова… всё это приходило к исполнению минималистского опуса композитора ХХ века Терри Райли. Это очень интересное произведение, где даётся маленький музыкальный фрагмент, и музыканты могу вступать, кто когда хочет. Поэтому звучание каждый раз получается разное, хотя какофонии при этом не возникает никогда!
Ещё одно произведение было вдохновлено строками Пушкина «Они сошлись - волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень…» В нём участвовала замечательная вокалистка Ксения Нестеренко, выигравшая конкурс «Большая опера» на канале «Культура» (сейчас она работает в Москве, в Новой опере). Мы придумали её персонажу имя – леди Ксенестра.
Такие представления проходили у нас один-два раза в год.
А в 2020-м году мы решили к юбилею Антона Павловича Чехова поставить его пьесу «Юбилей». Правда, вмешался карантин и пришлось перенести премьеру. Мы нашли ребят, которым участвовать в спектакле было бы интересно. Это музыковед, пианистка Люба Пантелеева, потом присоединились Надя Куликова, Влас Карпин… Владимир Орлов по-прежнему выступает как организатор и пишет музыку.
- На сцене он не появляется?
Василий Игонин: Иногда его можно видеть в оркестровой яме… А иногда он пишет фонограммы и сидит за пультом звукорежиссёра.
- То есть каждый занимается любимым делом?
Василий Игонин: Да. Кроме того, у нас есть художник-декоратор Андрей Николаевич Гомозов, он изготавливает декорации для спектаклей. Сложился практически постоянный коллектив.
- Но ведь студенты – текучая «субстанция»: сегодня они учатся и могут вам помогать, а завтра уже уходят из консерватории…
Василий Игонин: Ну, часть коллектива остаётся постоянно, остальные меняются, конечно. Если говорить о постоянно у нас работающих музыкантах, то это пианистка Татьяна Левашова, скрипачка Александра Орлова, супруга нашего композитора, флейтистки Анастасия Токмачёва и Мария Харковенко, замечательный контрабасист Дмитрий Толочков.
Сергей Литовченко: Я должен сказать, что в консерватории и студенты, и преподавательский состав очень загружены. Даже после репетиций многие остаются, чтобы подготовиться к следующему выступлению. Но каждый из них очень серьёзно относится к своим обязанностям. Мы всегда «на одной волне», поэтому всегда на поверхности.
- А как происходит набор в ваш коллектив? Прослушивание, а может быть, анкетирование?
Сергей Литовченко: Да нет, конечно. Мы рады всем, кто приходит, но дальше смотрим, что получается. Человек сам понимает, отсюда он или не отсюда.
Василий Игонин:Сергей Александрович умеет раскрыть каждую индивидуальность. То есть кто-то на первой репетиции может показать себя бледненько, но Сергей Александрович, видя задатки, перспективу, может правильно направить человека…
- …вроде вашего Мефистофеля – вдохновить!
Сергей Литовченко: Ну да… Те, кто начинает репетировать, увлекаются и работают дальше. Вчера, например, пришла девушка, просит посмотреть рассказ Чехова в её исполнении – хочет выступить на конкурсе «Мисс Консерватория». Пожалуйста! У нас весьма, так сказать, «семейные» отношения, а не то, чтобы строгий педагог сидел и нравоучал.
- Сергей Александрович, Вы – артист и режиссёр с большим стажем Вам приходится проявлять свои педагогические способности?
Сергей Литовченко: Мне ведь самому очень повезло с моими педагогами. Во Дворце пионеров я учился у Наталии Иосифовны Сухостав. Потом, в театральном, - у Юрия Петровича Киселёва, другими педагогами были Юрий Петрович Ошеров, Елена Александровна Росс, Владимир Александрович Краснов, Валентина Семёновна Немцова, Ирина Аркадьевна Вязовова… От каждого из них что-то мне передалось, наверное. У каждого свой педагогический подход, свой навык… Приезжал Лёва Шварц, работавший у Товстоногова, ставил с нами «Три толстяка». Словом, «палитра» была большая.
Уже потом я вёл собственные коллективы. Например, в том же Дворце пионеров, где в числе прочего довелось сотрудничать с Александром Новохатским; в Политехническом институте у меня был театральный кружок; преподавал в нескольких колледжах… Так что преподавательский опыт у меня приличный.
- Если вы берёте к постановкам современную музыку, то интересует ли вас современная литература?
Сергей Литовченко: Меня, честно говоря, не устраивает ни современная музыка, ни современная литература. Много пошлости, гадости, нередко и в драматургии встречается мат.. Очевидна деградация. Выносить это на сцену я как человек, воспитанный на других традициях, не хочу. Одна моя знакомая уехала в Киров, где ставят сейчас «Горе от ума». Те, кто занят в этой постановке, страдают, говорят, что режиссёрская трактовка омерзительна. Это выдается за современный театр, но это не театр, а что-то ниже плинтуса.
- Во всяком случае , не в консерватории, где стены помнят святое..
Сергей Литовченко: Да во всех театрах стены помнят святое! Поймите: идёт воспитание молодёжи. И молодёжь будет думать, что Грибоедов написал про это?! Некоторые современные режиссёры коверкают жизнь молодых актёров, дают превратное представление о профессии. Это нужно запрещать! Я воинственно к этому отношусь.
Василий Игонин: Тем не менее, у нас бывают спектакли с попыткой синтеза искусств. Могу припомнить очень интересный вечер под названием «Птичий концерт». Мы подобрали музыкальные произведения, в которых отображены образы птиц – это снова Ференц Лист, Морис Равель, Ван Вильямс, Григ…Мы соединили это с живописью – на большом экране проецировались картины Чюрлёниса и других художников. В паузах звучали стихотворения поэтов разных стран, разных эпох, которые так или иначе были связаны с птичьими образами.
- А вообще цифровые технологии в Театре Новой музыки часто используются?
Василий Игонин:У нас бывают спектакли с песочной живописью – в этом жанре, в этом формате оформляются некоторые постановки. В своё время о синтезе искусств мечтал Александр Николаевич Скрябин. Он грезил некоей мистерией, где сочетались бы музыка, танец, свет, цвет, а зрители сами становились бы участниками спектакля… У нас, конечно, зрители остаются зрителями, а артисты – артистами, но попытки добиться синтеза искусств мы не оставляем.
Сергей Литовченко: Технологии не должны заменять театр! Это не должно быть самоцелью, так как получается какая-то фантасмагория…Технологии должны помогать спектаклю, а не заменять всё остальное. Я вспоминаю «Майскую ночь» в ТЮЗе… Не спорю, мы все очень любим Гоголя, и мне было любопытно познакомиться с новой трактовкой… Но причем здесь «Женитьба» и «Вий»? Всё намешано в одну кучу! Получился винегрет по-гоголевски, классика здесь основательно исказили. Хорошо, что у актёров есть крепкие театральные навыки, хорошая школа… Только благодаря этому они справляются с поставленной задачей. Театр должен всё-таки оставаться театром, а не выдавать вместо спектаклей некие шоу.
- Я вообще словесник и понимаю: великолепный язык Гоголя должен обязательно звучать со сцены!
Сергей Литовченко: Или не надо брать Гоголя – возьмите что-нибудь попроще и делайте шоу на здоровье! Иначе у зрителей в голове подменяются понятия… Так и разваливается русская культура, идёт деградация…
Василий Игонин: Мы стараемся у себя такого «безобразия» не допускать. Мы просвещаем, чему-то, может быть, ненавязчиво учим, потому что ставим задачу – не просто развлечь зрителя, а развивать (может быть, громко скажу) высокие, нравственные идеи, сохранять духовные ценности. Мы стараемся ориентироваться на высокие образцы.
- Вернёмся к Театру новой музыки. Как проходят ваши репетиции?
- Так же, как и в любом коллективе.
Определяем сверхзадачу: что и для чего мы ставим. Например, если говорим о войне, определяем, что прежде всего показываем? Горе, нищету, бедствия… А для чего? Чтобы никогда не было войны. И разбираем каждый кусок.
Мы несколько раз брались за Чехова. Ставили «Юбилей» и «Предложение»... Каждый раз после выбора сценария или написания собственного мы репетируем около года. И над музыкальными, и над театральными фрагментами идёт тщательная работа.
- А какие качества цените больше всего в Ваших артистах?
Сергей Литовченко: Для меня как для режиссёра больше всего важно, что при любой занятости ребята находят время на репетиции, а приходя, никогда не халтурят. Работают и работают, даже очень устав.
Василий Игонин: Я вижу, как у наших артистов словно появляется второе дыхание, они уходят от нас будто бы посвежевшими! Они сами признаются: у нас появляется прилив сил, энергии. Они молодцы, отдаются совместной работе со всем энтузиазмом.
- А есть у вас с вашим зрителем обратная связь?
Василий Игонин: Конечно, есть. У нас есть и постоянный зритель, и новые люди к нам приходят постоянно. Для нас очень важно взаимодействие с публикой. Мы видим, что нам аплодируют, где надо – смеются, или наоборот – молчат, задумываются. Происходит обмен токами, энергетикой… И, конечно, нам очень приятно, когда у нас полные залы!
Кстати, у нас есть консерваторская газета «Камертон», где временами освещается творчество нашего коллектива. Тираж её невелик, но есть электронная версия, которая выходит на сайте консерватории. А Владимир Орлов на специально разработанном сайте Театра новой музыки выкладывает различные рецензии на наши постановки. Пишут нам и посетители Гостевой книги сайта, и там приходится читать множество тёплых, даже восторженных, отзывов.
Сергей Литовченко: Как и любому творческому коллективу, нам нужны хорошие менеджеры, которые помогали бы налаживать и поддерживать связь Театра новой музыки с учебными заведениями. В консерватории ежедневно такое количество событий, что попытки объявить зрителям о новом представлении просто теряются в общем потоке информации. А ведь начинание наше, мы считаем, замечательное, нужное.
С музыкальным и художественным
руководителями Театра новой музыки
беседовала Анна Морковина, "Заря молодёжи"
весна 2023 г.