Говорят, настоящий петербуржец точно знает, что улица Партизана Германа не может быть в районе проспекта Художников. Почему? Ответ прост: названия улиц в Петербурге сгруппированы тематически. Есть и названные в честь городов Малороссии (Миргородская, Полтавская, Харьковская), и в честь героев Великой Отечественной (Подводника Кузьмина, Танкиста Хрустицкого, Солдата Корзуна), и даже в честь педагогов (Учительская, Ушинского, Брянцева) и так далее.
Однако запомнить последовательность "першпектив" или же просто сориентироваться в географии внутри одного тематического района зачастую нелегко даже "опытному" петербуржцу. К последним я себя никак не отношу, потому "дуэт" Бухарестская-Будапештская и "трио" Наставников-Ударников-Передовиков в моем сознании до сих пор окутаны плотной пеленой географического тумана.
К чему я веду... Замечательный литературовед Дмитрий Терентьевич Хренков, вспоминая о своих беседах с Анной Ахматовой на даче поэтессы, описывает такой эпизод: "Я спросил Анну Андреевну, говорит ли ей что-нибудь фраза: "Разве Можно Верить Сердцу Балерины"? Это не вопрос, а блок слов, с помощью которого ленинградцы помогали приезжим закрепить в памяти названия улиц в определенном районе. Фраза строилась на первых буквах от названий улиц, расположенных между Загородным проспектом и Обводным каналом: Рузовская, Можайская, Верейская, Серпуховская, Бронницкая."
Но "сердце балерины" было не единственным изобретением для череды улиц, названных в честь уездных городов Московской губернии. В свое время это были и "слова барина", и "сердце барыни", и сердца всевозможных других табуированных "барынь" на букву "Б".
Кстати, после 1917 года "сердце балерины" уступило пальму первенства "сердцу большевички" и "словам большевиков". Вот такая, воистину народная, занимательная топонимика.