Одним ранним прохладным утром, когда весна только вошла в свои права, а в Микенах начали зеленеть оливковые деревья, в своей съёмной маленькой комнате сидел озадаченный и печальный Геракл. Его одолевала тоска по своим детям, которых он убил, когда ненавистная мстительная Гера наслала на него заклятие безумия.
Он запивал свое горе зелёным кислым вином. Да и всё вокруг тоже было тоскливо бело-сине-зелёным: ни радости тебе от солнца, ни счастья от моря, ни сытости от олив.
Одно грело душу Гераклу: завтра он отправится во славу Афины и царя Микен, Эврисфея, исполнить 12 подвигов, которые, дай Бог-громовержец, позволят Гераклу искупить грех детоубийства кровью жестоких битв. Но подвиги будут сложны, путь к ним — долог и труден, а одному в дороге — определённо скучно: ни словом не обмолвиться, ни морду никому не набить.
— О, боги-боги, не оставьте меня в одиночестве горя моего, наедине с этим кислым вином и зеленоглазым коварством Геры. Так я и вовсе могу не выйти в путь, — причитал почти нетрезвый Геракл.
— О великий бог времени, помоги мне скрасить моё путешествие. Пошли мне попутчика: весёлого, верного и смышлёного, чтобы и вина зелёного с ним выпить и тоску мою болотную прогнать смог, — Геракл все пил и стенал.
На третьем кувшине вина в дверь его комнаты постучали.
Кстати, подписываясь, вы таки радуете автора за просто так 😎
— Я таки очень извиняюсь, но я имею задать вам парочку вопросов, — на пороге Геракла стоял некто. Если бы герой не был так пьян, то с испугу разорвал бы в клочья странного гостя.
Перед сыном Зевса предстал примечательный персонаж: мужчина преклонных лет, полный и бесконечно потеющий. Гость, одетый в зеленый потертый костюм, переминался с ноги на ногу, кряхтел и пыхтел.
— Ты кто? — взревел Геракл.
— Да, боже ж мой, на тебе такое выкинуть, не представился, — гость хлопнул себя по лбу и, раскачиваясь, переступил с ноги на ногу, — Бенджамин Франклин, собственной персоной. Можно просто Бенжи.
Мужчина протянул руку для приветствия, но пожал лишь воздух. Геракл молчал и злобно смотрел на гостя.
— Ой, вэй, у нас там полный кипишь в конторе, дебет с кредитом не сходятся. А тут Моня, тот что за вашей древностью наблюдал, на тебе, — взял и умер посреди полного здоровья! А мне и говорят, дядя Бенжи, спасай — Греция в опасности. И так они мне нервы расчесали, что решил я наш продукт, — на этих словах Бенжи зашуршал чем-то в карманах, — вложить в ваш рынок. А тут как раз и вы со своей просьбой о попутчике вызвались. Ну, одно к одному — счастье: и продукт наш и герой достойнейший для рекламы... Да ещё и бюджет таки сэкономлю в условиях тотальной античности, — гость радостно тараторил и опасливо приближался к Гераклу.
— И чем ты торгуешь, болезный? — сын Зевса преградил путь гостю.
— Таки что вы так нервничаете? Наш продукт бумажной промышленности с водяными знаками вам ни к чему, а нам он и с Богом, и с полубогом договориться поможет, — Бенжи, прижавшись к стене, стал настойчиво протискиваться в комнату.
— Стой, чудище невиданное. Мне помощник в пути нужен, а от тебя какой прок? Страшно зелен ты — людям стыдно показывать. Слаб ногами — драку с тобой не затеешь, и вон какой облезлый — ни гроша, небось, за душой, — Геракл махнул в сторону гостя рукой то ли изгоняя его, то ли освящая магическим знаком.
— А вот тут вы герой Гераклович, ой, как не правы, бюджеты у меня имеются. Если где/что/кому умаслить, подкинуть, намекнуть — я завсегда в деле. Харчеваться, конечно, за ваш счёт буду, а вот людям меня показывать не обязательно. В драку, само собой, не полезу, но я везде такой скандал устрою, что вам сразу весело станет! — Бенжи уже сидел на ложе Геракла и переливал в свою флягу зелёное вино греческого героя.
— Так и за что у вас такая печаль? — уточнил участливый гость, надкусывая мясо на тарелке Геракла.
— 12 подвигов должен я выполнить во славу великомудрой богини Афины и славного царя Микен, Эврисфея, — вскочил с ложа Геракл и произнёс громогласно, а потом икнул и упал на подушки, — ну и так, чтобы тоску развеять.
— А дайте-ка я одним глазком заценю масштаб бедствия, — причмокивая от удовольствия, произнёс Бенжи.
Геракл подтолкнул ногой к гостю глиняную табличку с перечнем подвигов.
Бенжи вытер руки о край тоги героя, вытащил треснувшие очки и стал штудировать табличку:
— Убить льва, подраться с гидрой, погонять лань, напасть на кентавров, увести коней, стырить пояс, почистить конюшни... И за какие награды мы пойдём на такой криминал?
— Во имя славы Афины и..., —
Бенжи нетерпеливо прервал Геракла.
— Да, да, да. Ой, вот только не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! — гость поднял указательный палец вверх и задумался.
— Это нам, значиться, народ подсуетить нужно, да и зрелищности хорошо бы добавить... А вот вам, Геракл Зевсович, для большего антуражу — лоску бы навести надо. На вас такой костюм —сейчас в таких даже не хоронят. Вы же скучно одеваетесь, без огонька. К примеру, ваша тазобедренная композиция — ну это же неприлично. Такое надо прятать под тогу! — Бенжи продолжал отчитывать Геракла, подчеркивая необходимость затрат на имидж героя.
Закончил гость свою речь воодушевленно и уже за полночь, когда Геракл сладко спал, обняв табличку с перечнем подвигов.
— Итожу, вот вы, Зевс Героевич, или как вас там по матушке, ничего за себя и не знаете. А Бенжи всё за всех знает! А, вы спите? Ну спите-спите, завтра всё будет, — сказал, прищурившись, Франклин, прикидывая в уме степень будущего долга и героя Геракловича, и славного царя Микен, Эврисфея, и даже великомудрой богини Афины, так сказать in god we trust.
А я готова таки послушать и за вашу просьбу в комментариях: писать ли продолжение истории Геракла и Бенжи?
И спасибо Богам за вашу таки подписку! 🧐