Если кто-то и живёт в России в неопределенности, то только не Минэкономразвития: в ведомстве запланировали ослабление рубля. Вот какой средний курс доллара ожидают чиновники:
2023 г — 85 руб.
2024 г — 90,1 руб.
2025 г — 91,1 руб.
2026 г — 92,3 руб.
Если кто-то думает, что планирование ослабления рубля возникло лишь исходя из реалий первой половины 2023 года (резкий рост импорта, снижение нефтяных и газовых цен в мире, уменьшение профицита счёта текущих операций), то он ошибается.
26 мая 2022 года, когда курс доллара США был 56,2996 руб., в Минэкономразвития уже сетовали на то, что рубль оказался на 40% крепче, чем якобы «в среднем за последние 5 лет» и говорили, что вместе с ЦБ РФ работают над решением возникшей «проблемы».
Тогда почему-то мало кто обратил на это внимание, но это утверждение, мягко говоря, плохо соответствует реальности. Исходя из расчётов ведомства, курс доллара должен был быть ещё в прошлом году 93,83 руб., чтобы, мол, соответствовать пятилетнему среднему значению.
Но вот какие средние курсы долларов были как раз в 2017-2021 годах:
2017 г — 58,3529 руб.
2018 г — 62,7091 руб.
2019 г — 64,7362 руб.
2020 г — 72,1464 руб.
2021 г — 73,6541 руб.
Легко понять, что никакой средней величиной в 93,83 руб. здесь и не пахнет. Конечно, можно играться в понятия в «номинальный курс доллара» и «реальный эффективный курс доллара», но очевидно, что страна спокойна жила со значительно более сильным рублём. Более того, наблюдался профицит бюджета, а цены на сырьё не били рекорды, как это было в 2022 году.
Акцент же на нефтегазовую составляющую доходной части бюджета, на которую кивают многие аналитики, оправдывая «понятное» снижение стоимости рубля, носит откровенно ложный характер, учитывая, что большую часть бюджета наполняют поступления от ненефтегазовых секторов экономики.
Если нефтегазовые компании снизят цены на внутреннем рынке и получат меньше прибыли, то будет меньше поступлений в бюджет. Однако на каждый минус рубль бюджет РФ получит больше чем один рубль просто даже от того, что будет собран урожай и часть его пойдёт на экспорт. Почему?
Потому что, опять-таки, если бы нефтяники подумали о том, что РФ нужно собрать урожай и засеять озимые, и что сельскому хозяйству нужны прямо сейчас доступные физически и в ценовом плане ГСМ, то они могли бы это сделать, не доводя до катастрофической ситуации и ставя под вопрос сбор урожая на сотни млрд руб. Пытаться таким образом выклянчить себе побольше демпферных платежей из бюджета выглядит просто по-человечески неприлично.
Понятно, что нефтегаз — это то, что также нужно экономике РФ. Но, учитывая динамику развития экспорта сельскохозяйственной продукции, понятно, что она более высокая, чем по экспорту нефти и газа. Это значит, что не через пять, но через десять лет Россия может зарабатывать на экспорте продукции АПК больше, чем на нефти, нефтепродуктах и газе (трубопроводном и СПГ) вместе взятых.
Конечно, может быть определенная ревность к успехам АПК, но лишать российское сельское хозяйство доступных нефтепродуктов, гоняя их на экспорт, взвинчивая внутренние цены — это мягко говоря, нечестно. А если говорить прямо — это идёт против интересов национальной безопасности страны.
Такая же нечестная идея и о том, что России нужен обязательно слабый рубль, чтобы наполнять бюджет. По неясным причинам Минэкономразвития и ЦБ РФ слушают только эту точку зрения, но полностью игнорируют проект двухконтурной валютной системы, в которой рубль мог бы не привязываться к доллару.
Об этом проекте говорил 26 апреля прошлого года секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев, подчеркивая, что «для суверенизации любой национальной финансовой системы ее платежные средства должны обладать внутренней ценностью и ценовой устойчивостью, не привязываясь к доллару». Получается, в Минэке и ЦБ РФ с этим не согласны?