В 2015 году Министерством обороны была рассекречена часть архивных документов, относящихся как к периоду Великой Отечественной войны, так и Нюрнбергскому процессу, когда судили виновников, ее развязавших. В числе других рассекреченных документов оказалась докладная записка знаменитого Советского журналиста, Бориса Полевого, который являлся, если так можно выразиться, одним из первых военкоров в истории. В записке он рассказывает о том,что побывал в концлагере Освенцим спустя двое суток после его освобождения. Ценность этой записки в том, что Борис Полевой увидел Освенцим в январе 1945 года именно таким, каким он был совсем недавно при фашистах, с одним небольшим нюансом - не было охраны и надзирателей. Чуть позже, на основе данной записки и своих воспоминаний, он напишет большую статья для Совинформбюро, выдержки из которой я вам сейчас предлагаю. Освенцим, которым его впервые увидели Советские солдаты и сам Борис Полевой. "В жизни абсолютно каждого из нас присутствуют дни, которые зат
В 2015 году Министерством обороны была рассекречена часть архивных документов, относящихся как к периоду Великой Отечественной войны, так и Нюрнбергскому процессу, когда судили виновников, ее развязавших. В числе других рассекреченных документов оказалась докладная записка знаменитого Советского журналиста, Бориса Полевого, который являлся, если так можно выразиться, одним из первых военкоров в истории. В записке он рассказывает о том,что побывал в концлагере Освенцим спустя двое суток после его освобождения. Ценность этой записки в том, что Борис Полевой увидел Освенцим в январе 1945 года именно таким, каким он был совсем недавно при фашистах, с одним небольшим нюансом - не было охраны и надзирателей. Чуть позже, на основе данной записки и своих воспоминаний, он напишет большую статья для Совинформбюро, выдержки из которой я вам сейчас предлагаю. Освенцим, которым его впервые увидели Советские солдаты и сам Борис Полевой.
"В жизни абсолютно каждого из нас присутствуют дни, которые затем никогда не забываются. Именно одним из таких дней для меня на всю жизнь останется морозный денек, когда наш небольшой самолет приземлился на каком-то огромном занесенном снегом огороде в Верхней Силезии, в районе знаменитого своей негативной славой концлагеря Освенцим. В те дни наступление наших войск шло широко и неудержимо, поэтому немцы бежали, бросая все и вся, не успевая даже утащить с собой свои богатства, а также сжечь архивы и замести следы своих зверств. Помниться, когда наш самолет еще кружил над концлагерем, выбирая место для посадки, внизу виднелись тысячи людей в полосатых одеждах, которые сновали в разные стороны. Вокруг, как над концлагерем, так и над всей местностью, стелился смрадный дым, окутывавший все. Как оказалось позже, со слов узников концлагеря, Красная армия наступала столь стремительно, что охрана концлагеря успела взорвать часть газовых камер, а вот печи в крематориях не успели, и это догорали как раз они. Никогда не забуду этот тяжелый дым, встретивший нас в Освенциме".
"Освенцим являлся гордостью Гиммлера, который даже находясь в свое теплой берлинской квартире продолжал следить за его строительством и техническим оснащением. Он лично приезжал сюда неоднократно со своей свитой, в том числе и уже после того, как лагерь начал функционировать. Приезжал для того, чтобы позабавиться зрелищем, происходившим в концлагере во время массовых мероприятий, в которых использовали газ "Циклон", электрический ток или крематории".
"В сопровождении узников, больше похожих на человеческие тени, обходили мы это ужасное место, вероятно самое ужасное на земле. Да, это было, пожалуй, вершиной изуверской фантазии, самой высокой ее точкой. Освенцим представлял из себя целый железнодорожный узел, который в период расцвета концлагеря принимал в день по две-три пары длинных погрузочных поездов с вагонами, битком набитыми будущими узниками. Большая часть из них узниками и не успевала становиться. Неподалеку нам показали пятиметровую бетонную стену, всю изрешеченную пулями. Это был настоящий фашистский тир, оборудованный по последнему слову техники - бетонированная земля снабжена стоками с решетками, резиновые шланги для смывания со стен".
"Далее находилось просто огромное, длинное здание газовых камер. Часть из них была взорвана, но на стенах еще можно было разобрать надписи - "раздевалка", "дезинфекционная", "баня" и так далее. Со стороны они на самом деле были довольно искусно замаскированы под бани, в которых были даже фальшивые краны и лейки душей на потолке."
"Затем нам показали длинные ряды клеток. Целый городок из собачьих клеток. В них содержалось огромное множество собак, огромных псов, которые были натасканы специально для охраны концлагерей. Там же мы видели тайные склады "отходов", уже тщательно рассортированных и упакованных для отправки в Германию. Вот там мы впервые и услышали впервые об эсесовце Рудольфе Хессе, коменданте Освенцима".
"Узники в полосатых униформах, которые водили нас по помещениям концлагеря, произносили это имя с исключительным презрением. Уже ближе к вечеру мы подошли к "цыганскому блоку", как называли его сами фашисты, хотя, там содержались все подряд. Там мы встретили известного во всем мире бельгийского искусствоведа Жана Пернаса, который, даже несмотря на свой статус, тоже угодил в концлагерь. Его товарищи специально попросили нас, офицеров и корреспондентов Красной армии, подойти к нему. Он уже совсем не был похож на того Пернаса, которого когда-то приходилось видеть на фотоснимках. Он был настолько слаб, что человек, переводивший разговор, должен был к нему наклоняться. Он всего лишь хотел, чтобы мы услышали его последнюю просьбу. Вот они. Я их тоже запомнил на всю жизнь. "Найдите и отомстите. За вот эти дымы Освенцима, которыми они хотели закрыть от человечества солнце. Запомните их..."
Читайте также: