- Михась, беги скорее домой, батя мамку бьет.
Кучерявый подросток сидел у реки, закинув удочку. Рядом в садке плескались караси. Забыв про улов, и про удочки мальчик сорвался с места и побежал в сторону деревни. Последнее время отец часто приходил домой под шафе. А бывало и не ночевал дома. Мать тихонько плакала, пряча слёзы от сыновей.
Михась и Ванятка были погодками. Старший, Михась учился в восьмом классе. Но ростом он был меньше, хоть и шире в плечах, младшего брата. Младший слушался старшего, не смотря на маленькую разницу в возрасте. Братья между собой никогда не ругались, что удивляло почти всех соседей.
Добежав до ворот дома, растолкав зевак, Михась ворвался в дом. Отец, наклонившись над матерью, с размаху бил её по голове кулаком, при этом ругался скверными словами. Мать тихо лежала на полу, прикрыв ладонями лицо. Понимала, если что, и на улицу не выйти. Откуда у подростка столько силы взялось, он поймал снова занесённую руку отца и спокойно, насколько позволяла выдержка сказал.
- Не смей!
Отец замер, он не ожидал, что сын вдруг станет против него. Опустил руку, посмотрел в глаза сына. Ничего не сказал, махнул обречённо рукой и вышел из дома. Мать поднялась с пола. Под глазом был огромный синяк, не уберегла лицо Валентина. Как завтра на ферму идти. Стыдно!
Ночевать отец не пришёл. Утром сыновья ушли в школу. Мать осталась дома. Сказалась больной. До председателя уже дошли слухи, что Валентину избил муж. Он вызвал его к себе.
Петр считался лучшим комбайнёром в колхозе. Но последнее время вёл себя неадекватно, и Назар Дмитриевич знал почему. В деревне тайных дел нет. Всё на виду. Ничего не скроешь.
Продавщица, Нюрка, мутит воду. Положила глаз на чужого мужика и баламутит. - Ох, надо бы её на ковёр.
Подумал председатель, но тут же понял, не поможет, и махнув рукой решил лучше поговорить с Петром. Припугнуть его премией. Не образумится, наказать деньгами.
К вечеру он поехал на поле. Увидел комбайн Петра и дал ему понять, что хочет с ним поговорить.
- Ты чего бузишь, Жену избил, какой пример сыновьям показываешь. Зачем с Нюркой связался, ты что не знаешь, она уже пол деревни перессорила. Не образумишься, сниму с комбайна, будешь за плугом, как пацан бегать.
Пётр стоял перед председателем как провинившийся школьник. Как только председатель уехал, у Петра заиграли желваки.
- Вот зараза пожаловалась. А забыла сказать, за что бил. Сама сына нагуляла, а теперь меня виноватым сделала. Сегодня же выгоню и её и байстрюка.
Он вернулся домой злой и уверенный в своей правоте. Но его ждала неожиданность. Дом был пуст. Ни детей ни жены. Пётр сел на край скамейки, сжал кулаки.
- Поймаю, накажу. Только попадись мне, мерзавка.
Но ни жены, не сыновей он больше ни увидел. Валентина вернулась домой, к родителям, а туда Пётр заявиться побоялся.
- Ну и чёрт с ними, теперь заживу как барон.
Но как барон, зажить не получилось. Через месяц он спился окончательно, продавщица Нюрка его выгнала, зачем ей алкоголик. Сидит Пётр на завалинке около дома, голова тяжёлая. Мимо идет всезнающая баба Света.
- Что охламон, Жену выгнал, детей потерял, бабу непутёвую послушал. Теперь совсем пропадёшь.
- Не мой сын, вот и выгнал, байстрюк не нужен мне.
- Дурак ты Петька. Кого послушал? Она оболгала, а ты поверил. Оба сыночки твои, и жена тебе верная была, а ты поверил ветреной бабе, и где она теперь, вон с Васькой, сменщиком твоим по углам жмётся. Эх!
Баба Света махнула рукой, пошла к своему дому. А Пётр обхватил голову руками и завыл на луну, как раненный зверь.