27 марта 1942 г.
«Милая и дорогая Кис! Писать очень трудно, тяжело, горько, но надо написать всю правду вам. Знайте, как нам тяжело и ужасно сейчас! 21-го марта после трех недель болезни, «голодного поноса», умерла наша дорогая милая ненаглядная мамочка. Скончалась она очень тихо, но до этого очень бурно и тяжело болела. Это у нас сейчас самая опасная и повальная болезнь. Ленинградцы мрут как мухи от этого поноса. Вместе с мамочкой умерли за три дня раньше Мишутка, а в тот же день в 3 часа дня Федя. Так что у меня теперь осталось трое, но двое из них, Надя и Леша, лежат тоже с поносом. Верно и их участь такая же, как и мамина. Они очень плохи и слабы, а поддержать нечем, сами знаете какое сейчас положение. Да еще я 5 месяц не получаю пенсию… Ах, Кис, так скучно, так тяжело без мамы. С ней я все потеряла, я теперь одна сирота никому ненужная, плачу день и ночь, сама вся распухла, ноги, что бочки, лицо заплыло, все почки у меня оказались больные и все это на почве голодовки… Маму держал