Начало истории
Предыдущая глава
Лежит Лушка, как в бреду, над ней мужик колдует.
- Ну чаво? – не унимается Фёкла.
- Да я ж за скотиной ходить привыкший, - разводит руками Савелий. – Ну с виду живая, - жмёт плечами. – Пальцев скока? – показывает Лушке грязную руки с нестриженными ногтями.
- Без тебя вижу, что живая, - отталкивает его Фёкла. – Луша, доченька, слышишь мамку?
Смотрит девчонка, будто и впрямь никого не видит али не хочет.
- Сделай уж чего-нибудь, - прикрикивает на Савелия Фёкла.
- Чай не корова телится, - заявляет на то гость. – Ежели б по энтому поводу, я с радостью, а по людям не знаю.
- Уляяяя, - хрипит Лушка.
- Кого кличет? – подаёт голос Касьян.
- Не пойму, - качает Фёкла головой, ближе к дочке наклоняясь.
- Уляяяя, - опять хрипит Лукерья.
- Сестру зовёт, - поворачивается к остальным Фёкла, а Ульяна уж и сама на пороге.
Как отошла немного, бежать собралась.
- Не пущу! – удерживает Зосим. – Мне жена!
- Сестра моя там, - рыдает Ульяна.
- Не помочь уже! Потом сходим, помянем.
- Нет, не верю, - качает головой Ульяна. Лицо раскраснелось, слёзы глаза застилают. Рвётся с постели, не удержать.
- Да что такое, - ревёт Зосим. – Одевайся, Бог с тобой, сам отвезу. К ним больше одну не пущу! Девку свою загубили, да и тебя неровен час.
Выскочил Зосим на улицу, а Ульяна никак успокоиться не может.
- Водицы испей, - протягивает Анна ковшик деревянный.
Дрожат руки девичьи, бьётся ковшик о зубы. Сделала пару глотков, всхлипывает, отдаёт обратно вдовице.
- Ты прости меня, дуру такую, что влетела, как оголтелая, - жалеет Анна, за руки подругу держа.
- Такие вести хоть как получай – никогда готовым не будешь, - поднялась на ноги Ульяна, глазами выискивая шубку.
- Хошь, с тобой поеду? – заглядывает Анна в глаза, и понимает Ульяна, чего ей стоило, чтоб предложить этакое. Знает, как в доме том её порочат, как не любят, а ради подруги через себя переступить готова.
- Уж то хорошо, что муж со мной будет. А ты домой иди, как Петруша вернётся, и ему всё расскажи, - бросилась Ульяна к Аннушке на грудь, прижимает, болит душа за сестру свою, а вдовица по голове гладит.
Шмыгнула носом Ульяна, чует, будто за подол кто тянет. Агафья её тож успокоить пришла. Жмётся к тётке доброй, от которой хорошее токмо и видала, а чего плачет – не поймёт.
- Долго ждать? – в дверях Рябой стоит, брови насупил.
- Иду, Зосим, - отстраняется Ульяна от вдовицы, слёзы со щеки смахивает и к мужу ступает. Встретилась глазами, а тот и сам, как собака битая. Видно, жалко ему Лушку.
Сели в телегу, хоть Ульяна пешком норовила добежать, да поехали. А как завидела дом родительский, не смогла утерпеть, соскочила и бросилась, слыша, как муж сплюнул от негодованья.
Взлетела на ступени, дверь распахнула и замерла. Высматривает сестру, а пред ней спина отцовская маячит. Обернулись все на гостью, молчанье повисло.
- Луша, - дрожит голос Ульяны.
- Тебя зовёт, - не глядит отец на дочку, выходит на двор. Душегубом теперь кликать станут, что родную дочь не жалел. А ежели каждая будет в петлю прыгать, коли чего не по нраву? Что ж выходит, нынче родительское слово не значит ничего? В его времена только попробуй ослушаться! А теперь не подступиться к Лушке, придётся Трофиму ехать отказ давать. Глянул Касьян на двор свой. Хорошо бы и тёлочку, и овечек. Только загубила девка радость на корню.
- Делю твою скорбь, - явился во двор Зосим, телегу у ворот оставив. Шапку снял, в руках мнёт. Горе оно всех примиряет. И Касьяна жалко, отец всё ж.
- Ты кого это, чёрт, хоронишь? – разозлился Касьян, рот кривя.
Смутился Зосим, не поймёт, чего не так.
- Дочка у тебя удавилась, Лушка, - отвечает.
- Это кто ж напраслину такую по деревне возводит?
Не по себе стало Рябому, будто намерено пришёл живого человека хоронить. Обманула вдовица? Сузил глаза, взгляд отвёл, кулаки сжал. Что ж делает, негодница. У него сердце болеть стало, а об Ульяне и говорить не надобно. Неужто хочет извести их вдовка да без ребетёнка оставить? Не поглядит Зосим, что дочка у ней, с позором выгонит, как домой вернётся. Бросил взгляд на крыльцо, пущай Ульяна тут побудет, а он сам с Анной разберётся. Не то встанет жена защитой, будет прощения вымаливать грешнице.
Ничего не ответил Рябой Касьяну, выскочил за ворота, сел в телегу, да как лошадь стеганёт. Заржала кобылка, не ожидала злости такой, только делать нечего – тронулась, разворачивая сани, повезла домой хозяина.
- Никак наша лошадь, - прислушалась к ржанию Ульяна. Сидит у лавки, на которой сестра лежит, за руку её держит, поглаживает да слова добрые говорит.
- Ваша, - подтверждает Савелий, глядя в окно. – Зосим уехал.
Вскинула Ульяна брови. Как мог муж оставить её одну? Никак случилось чего недоброго. И снова сердце, которое только-только успокаиваться стало, забилось в тревоге. Но не может она вскочить и сестру бросить, вцепилась та руками в неё, отпустить боится.
- Забери, - шипит. – Не могу с ними.
А глаза страшенные, губы сухие, треснула одна, кровит. И голоса больше звонкого нет, будто старуха хрипит.
- С мужем поговорить надобно, - глядит Ульяна в глаза сестринские. – Не одна живу, Луша. Добрый Зосим, решим чего-нибудь.
- Да ты кто такая? – не выдержала Фёкла, подходя к дочке. Руки на поясе, лицо гневом пышет. – Мои дети, - в грудь себя бьёт. – Я всех вырастила. Никуда Лушка не пойдёт, тут ей место!
И понимает Ульяна, что не станет больше Зосим родных её тянуть, токмо надобно за сестру быть покойной.
- Нет у меня права детей твоих забирать, то ты верно говоришь, только и у вас нет права нас за скот держать! Будто не люди мы, а товар в лавке! – смотрит в лицо матери, взгляд её выдерживая.
- Пойду я, - вздыхает Савелий, не желая на брань бабью глядеть.
- Ты скажи лучше, как случилось с ней такое? – не отставала Ульяна.
Вернулся Касьян в дом, как вести себя не знает, что делать надобно.
- У него спроси, - тычет в мужа Фёкла. – Я ж с тобой была, уходила – Лушка у окна вышивку делала.
- Я пред тобой отчитываться не стану, - зарычал Касьян, грозно на дочку смотря. – Сама она в петлю полезла! Коли не я, - ткнул себя в грудь, - не было б её на белом свете! Второй раз уж жизнь подарил!
- Подневолить хотел, за Мирона-дурочка выдать, - шепнула Лушка сестре.
- Замуж?! – ахнула Ульяна. – Бога-то побойся! – покачала головой. – Да нашёл ещё кого! Неужто вы детей своих не любите? Всех готовы на закланье отдать. Чего ж пообещали тебе, отец?
- Не твоего ума дело, - отмахнулся. – Скажи-ка мне лучше, отчего твой муж мою девку хоронит? Принеслись сюды, глаза растопырили. Кто сплетни распускает, а?
- Анька-вдовица, - сразу нашлась Фёкла. – Как принеслась, - принялась плакать Фёкла, - да сказала, у меня сердце в груди запрыгало. Вот так: тук-тук-тук. Тук-тук-тук, - пыталась показать свой страх мать. – Чуть Богу душу не отдала.
- Не могла соврать, - не верит Ульяна, головой качая. А сама всё думает, отчего Зосим её покинул. Ахнула, с места вскочила.
- Уляя, - хрипит Лушка, руки к сестре протягивая.
- Вернусь, вернусь, - обещает Ульяна, и сердце от жалости разрывается. Боится сестра с родителями теперь оставаться. Глаза испуганные, и руки белые, будто смерть сама.
– Чует сердце, недоброе что Зосим задумал, - говорит Лушке.
Бежит Ульяна домой, в груди колет, в животе болит. Обхватила руками ребёночка.
- Потерпи, родненький, немного осталось.
Примчал Зосим аккурат к своему домику, в который вдовицу и пустил.
- Дома, хозяйка? – стучит в дверь, а самого от злости подбрасывает.
- Проходи, Зосим, всегда гость жданный, - привечает Анна. Девка её на полу с коником играется, что Петр вырезал. – Что-то с Ульяной? – приложила руки к груди, глаза пуганные. – Где жена твоя?
- А скажи мне, отчего напраслину про Лушку возводишь, будто удавилась девка?
- Так братец сказал ейный, Ванечка.
- Ванечка, - хмыкает Зосим. – Погубить меня хочешь? – зарычал, брови хмуря. – Улька сама не своя!
- Пожалела уж, Зосим, - прикладывает руку к сердцу. – Надобно было мягче сказать.
- Врёшь, собака, -процедил сквозь зубы.
Обомлела Анна, смотрит на Рябого и не узнаёт.
- Помереть мне на это месте, коли вру, - повернулась к иконам, быстро перекрестившись.
- Жива Лушка! – взревел на весь дом, что девка кинулась в бабий кут прятаться.
- То ты люду сказки про мужа рассказываешь, будто вдовица, теперича о сестре жены моей врёшь. Не желаю больше тебя видеть, а ну, собирай вещи и иди, куды глаза глядят! За добро мне злом платить не надобно.
Вздохнула Анна, обидно ей, только что толку говорить, не станет быть там, гонят откуда.
- Как скажешь, - ответила ему, глядя в глаза.
Продолжение здесь
Другие истории канала