Я имею в виду настоящее, большое, вечное искусство. Так почему же оно умирает? Как так вышло, что за прошедшие лет сто, а может быть и больше, мы так и не увидели ни одного нового Достоевского или Шекспира, ни одного Пушкина, ни одного Микеланджело, ни одного Моцарта, Бетховена, Чайковского, ни одного Рафаэля, Тициана, даже завалящего Малевича ни одного нет. В чем же дело?
Возможно дело в том, что, например, Достоевский побывал на каторге, а Шекспир начинал свою карьеру с того, что служил конюхом? Есть такая версия, что будущий знаменитый поэт присматривал за лошадьми, которые, между прочим, красивые, но опасные зверюги и могут в случае чего голову откусить.
Судьбу Александра Пушкина тоже не назовешь простой – там и ссылка, и аудиенция с Императором, и дуэлянтство. Как ни посмотри, но это была большая личность, человек с огромным внутренним содержанием, гений, творец.
И если внимательно вглядеться в судьбы всех тех, кого сегодня мы считаем великими, мы увидим следующее: искусство, подлинное искусство, которое остается в веках, становится золотым фондом человеческой культуры – это всегда путь преодоления, это либо судьба тяжелая, трагическая, которая выкристаллизовывает в человеке какую-то суть нерастворимую во времени, либо преодоление.
Тому же Тициану, чтобы рисовать синей краской, нужно было эту синюю краску за бешенные деньги покупать – только сырье для синей краски стоило в пять раз дороже золота.
А сейчас что? Хочешь делать музыку – пожалуйста, иди и пиши музыку. Любые инструменты доступны, любые звуки есть в сэмплах, возможности для создания произведений не ограничены. А Моцарту, например, чтобы на скрипочке поиграть, нужно было, чтобы отец год работал, чтобы эту скрипку купить. А что сейчас? Валяй, делай, что хочешь. Краски? Иди, купи любые краски, в приделах 500 рублей стоят, кисти любые иди, купи, рисуй.
Отчетливо прорисовываются контуры противоположно направленных векторов – технологии, как это ни прискорбно, убивают душу, они значительно упростили процесс создания чего угодно, избавили творца от необходимости преодолевать ради творчества. И казалось бы – должен возникнуть новый ренессанс. Но этого не произошло. Наоборот, случилось противоположное – настала деградация, измельчание, понижение уровня результатов творчества.
То есть вот эта вот лёгкость, она обесценила всё. Творчество больше не требует личного преодоления, не требует никакого подвига. А поэтому искусство стало пустым и по сути покинуло наш мир, ушло. От него осталась оболочка, но в ней нет никакого содержания.
Никто не написал за 100 лет такую картину, перед которой люди будут через 500 лет останавливаться и смотреть, или изучать или писать книгу. Нет такого – ни картины, ни книги, ни музыкального произведения. Потому что пустота…
Технический прогресс бесконечно упростил нам жизнь, облегчил нам создание любых предметов, напоминающих по своей форме искусство, будь то музыка, живопись, скульптура, архитектура. Вот этот технический прогресс изымает из бытия смысл.
И однажды человечество поднимется по лестнице прогресса так высоко, что не удержит равновесия и шваркнется на землю, расшибется в лепешку, дойдет до края отчаяния в своем моральном и психо-физическом и духовном, прежде всего, разложении.
Вот тогда наступит конец всему технологическому раю. И человек будет вынужден, как обезьяна, копаясь в грязи, заново создать свою высокую культуру.
И всё повторится заново, но мы этого уже не застанем.