Если вдруг у вас еще остались иллюзии, что там, в Европе, все лучше и школьное образование тоже, то я вас огорчу. Или обрадую.
Того привычного всем нам единого уровня образования там не существует. С нашими средними школами могут сравниться лишь тамошние гимназии. Именно в этой модели еще можно встретить привычные нам алгебру и геометрию, химию и физику, родной язык (в большом объеме!), а также историю и литературу. Там учат создавать рефераты и письменные проекты. Там есть домашние задания, и ученикам приходится допоздна сидеть за учебниками. Заканчивая гимназию, у вас есть шанс поступить в вузы и получить высококвалифицированную профессию.
Так ведь это же прекрасно, подумали вы. Но вся загвоздка в том, что гимназий в системе немецкого, например, образования не больше 6-8 процентов. Это сделано целенаправленно, потому что образованная элита, обладающая широким кругозором знаний и имеющая навык критического мышления, не нужна в «цивилизованном европейском мире».
Им вполне достаточно, если в школе основное время будет посвящено строганию и готовке, решению отупляющих тестов на компьютере. Если ребенок так и не узнает, что математика делится на алгебру и геометрию, а химия, физика, география и биология – это отдельные дисциплины, а не нечто абстрактное, преподаваемое раз в неделю под названием «науки». Литература? Нет, не слышали. Выпускники этих школ ни разу не читали своих классиков, их максимум — это примитивные современные книжонки весьма поверхностного содержания. «В блоге он выглядел симпатичнее» — как вам такое чтиво для семиклассников? «Он сказал, что она сказала, что они больше не встречаются» — тот «литературный» уровень, которым должен владеть среднестатистический немецкий школьник.
В этих школах даже нет учебников и домашних заданий. Есть некие пособия, в которых после небольшого теоретического фрагмента, не больше пары абзацев, идут практические задания, кроссворды, ребусы и прочая педагогическая профанация, ибо верить в то, что «не надо перегружать детский мозг» могут только те, кто еще не понял, зачем ограничивать круг думающих людей в социуме. Даже визуально эти «книжки с картинками» весьма отличаются от наших учебников. Попав в 5 класс белорусской школы, моя дочь была очень удивлена, как мало в наших учебниках картинок и как много текста, который надо читать, понимать и даже зачастую учить наизусть. Немецкие же обучающие пособия напоминают детские разукраски, ибо выдержать целую страницу текста без картинок этот расслабленный разум уже не способен.
Соответственно, после окончания такого псевдообучающего заведения подросток не может даже рассчитывать на поступление в вуз. Об этом надо было думать заранее. Распределение по «кастам» происходит уже в 4 классе. И если ты не попал в ту самую элиту, ты, конечно, можешь проявить себя и попробовать найти гимназию, куда тебя примут — на основании экзаменов — в более старших классах. Но для этого нужна как минимум поддержка родителей, а они и сами очень часто даже не понимают смысла расширения кругозора.
Нашей старшей удалось попасть в эту избранную категорию идущих в гимназию. Но мы уехали как раз перед переходом в 5 класс и постигали премудрости серьезной учебы уже в Беларуси. А недавно дочь вспоминала, как, начиная со второго класса, в их немецкой школе проходили проверки наличия всего необходимого в пенале. Не спорю, иметь при себе ручки-карандаши-линейки очень важно для школьника. Но не доводить же контроль за наличием до такого абсурда?! Судите сами. Накануне школьников предупреждали, что на следующий день будет проверка содержимого пенала. В назначенный час приходило аж два учителя, которые ходили по рядам и по списку проверяли все 20 или 25 позиций: карандаш заточенный — 2 штуки, резинка стирательная — одна, ножницы, два вида — по штуке и так далее. Все это длилось целый урок и повторялось каждые две недели! Недостачи должны быть исправлены к следующему дню. Дети очень боялись этих проверок и с содроганием ждали следующей. Вот, в принципе, и все, что надо знать о поставленной на поток системе контроля, регламента и наказания в этом дивном европейском мире.
Автор статьи: Марина Румянцева.