Лили
«Дверь закрыть не забудь!» - комната была мягко озарена тёплым желтым свечением. Замешкавшись на пороге, я осмотрелся.
Половину пространства занимала гора вещей. Можно было бы принять её за хлам, но вглядевшись, я рассмотрел, что чемоданы, сумки, зонты, корзинки, шляпы, мячи, коробки, детские игрушки, искусственные цветы и прочее - все абсолютно чистое, а некоторые предметы и вовсе новые.
Другую половину застилали деревенские разноцветные вязаные коврики. В углу стояла маленькая, почти детская кроватка, застеленная трогательным лоскутным одеялом и увенчанная пирамидой из подушек разного размера. Низкий столик на толстых ножках раскорячился по центру, рядом - две крепко сбитые скамеечки. У одной из стен камин. Девчонка как раз сидела ко мне спиной около него, изо всех сил дуя в каменное чрево, дрова весело трещали, а языки пламени то и дело облизывая булыжники.
Наконец пигалица обернулась, указала на одну из табуреток, улыбнулась во все тридцать два: «Проходите, гости дорогие!». Как по команде, Крот спрыгнул с рук, гордо прошествовал к столу и взгромоздился на него. Я все ещё был смущён, но предложение тоже с радостью принял. «Чай? Кофе? Какао?»
«Какао, пожалуйста!» - в комнате не видно было ни чашек, ни чайника, но раз хозяйка предлагает!
«Не присмотришь ли ты пока за огнём?» - девчонка подбоченилась и лукаво глянула на меня.
«Легко!» - согласился я. И стоило только мне подойти к камину (откуда он здесь, черт возьми?), как какао уже дымилось на столе. Кроме двух чашек, на нём появилась тарелка с сахарным печеньем, блюдо с пончиками и подносик с ароматными булочками и миска с молоком, которое кот тут же начал лакать.
«Не удивляйся, я ждала тебя!» - просто сказала маленькая хозяйка. - «Да не пугайся ты так! Сейчас всё расскажу! Только сними сначала куртку, жарко же».
Коротышка плюхнулась на вторую табуретку, наконец-то предоставив возможность как следует её рассмотреть. Ну и мода нынче!
Девчонка была похожа на дикобраза, вымазавшегося в краске: волосы зелёными иглами торчали в разные стороны, намертво залакированные. Наряд представлял зрелище не менее интересное: тяжелые высокие ботинки, полосатые чулки, короткое чёрное платье и красный фланелевый халат в красный горошек, натянутый сверху.
За всем этим великолепием я не сразу заметил тонкие лучики морщинок, обрамляющих умные спокойные глаза - на самом деле, она была не подростком, а скорее молодой женщиной, хоть и лелеющей весь задор юности.
Деликатно дождавшись моих внутренних выводов, хозяйка протянула руку: «Лилит, очень приятно. Можно просто Лиля, так современнее. Ну, или Лили - Крот зовёт меня именно так».
«Кажется, я слышал. Сергей, очень приятно.» - Ответил я.
«Я знаю. И про тебя - тоже. С крыши всё видно - это вам мой камелёк не заметен, ни скрипа, ни шороха не слышно.
Про родителей, вижу, спрашивать передумал. И правильно: я уже давно из возраста вышла, когда людьми опека интересуется. Одеваюсь странно - так это по работе. Потом как-нибудь объясню. А мансарда принадлежала мне всегда, просто жила далеко, а сейчас случилось оказаться здесь, в Питере, по делам».
В горле пересохло, и почему-то все вопросы растаяли в воздухе. Рядом с ней все было так ясно и просто, что искать потайного дна не хотелось. Раз она самостоятельный взрослый человек, зачем ворошить муравейник, вызнавая подробности. Вдруг это её оскорбит, обидит? У каждого же свои тараканы. Захочет - сама расскажет.
Мы прихлебывали вкуснейший какао, закусывая его свежей выпечкой. В основном молчали и улыбались. Я спросил только про костюм: «Лиль, а на какой работе такой оригинальный дресс-код?»
«Внедряюсь к панкам!» - ответила она абсолютно серьёзно.
«Ты что, спецагент?» - Удивился я. - «Хотя, если так, то, наверное, тебе нельзя об этом рассказывать?»
«Можно и так сказать,» - хохотнула Лилька. - «Рассказывать-то разрешено, но ты же все равно не поверишь!»
«Допустим. А какая ты без всего этого маскарада? Вне работы?»
«Да никакая. В этом и суть. Так проще примерять любой образ. Вот почему, например, к субкультурам примыкают подростки, становясь готами, эмо, металлистами, реперами? Они ведь пока не знают, какие на самом деле: ярко проявившаяся самоидентичность не мешает рядиться во все эти тряпки, соблюдать законы стаи. Им кажется, это способ самовыражения...Нет! Только выбор среды, в которой ты будешь учиться существовать, отрабатывая, в сущности, стандартные навыки субординации в коллективе! Представь теперь взрослого, который решил вписаться в тусовку. Смешно и жалко, правда? А все потому, что у него уже слишком много представлений о себе и своём типичном поведении».
«Подожди! А как же ты?»
«Ну, я же говорила - у меня способность, даже, наверное, талант лицедействовать. Быть именно такой, какой нужно в конкретный момент. И поэтому возраст здесь ни при чём: я ведь даже старше тебя!»
«Не может быть!» - удивился я.
«Будешь хорошо себя вести, расскажу, где молодильные яблочки достать, а, может быть, и воды живой отолью!» - Хихикнула Лиля. - «Надевай куртку, пойдём на звёзды смотреть!»
Я слегка замешкался: «Если честно, у меня не слишком сложились отношения с этой крышей...»
«Случай не самый тяжёлый. Секундочку!»
Хозяйка нырнула в глубь комнаты, чем-то гремела, плевалась, стучала, но уже совсем скоро появилась с двумя пледами и огромной косматой белой шкурой в руках.
«Мы прямо у порога посидим, там отличный вид!»
Я обреченно согласился. Но, едва открыв дверь, замер от восторга. Небо, усыпанное далёкими мелкими звёздами, было расцвечено разноцветными всполохами северного сияния. Лили бросила подстилку и мы втроём расположились на ней в полной тишине. Крот, конечно же, не видел переливающееся чудо природы, но уловил торжественность момента и замер, вытянув мордочку в сторону расцвеченного неба. Полное молчание: каждый боялся спугнуть хрупкое очарование.
«Чудеса!» - наконец проговорила моя новая знакомая. Подул ветер, и небо медленно затягивало тучами. «Тебе, наверное, пора?»
«Действительно, прости, загостился!» - Я совсем потерял счёт времени, а ведь было уже за полночь. - «Только не уверен, что в темноте смогу преодолеть весь путь без проблем.»
«Не полезешь же ты снова через чердак? Пойдём, я провожу до нормальной лестницы. Правда, придётся перейти в свой подъезд через двор».
Лили взяла на плечо Крота, я последовал за ними. Мы обогнули мансарду и оказались около двери, ведущей прямо в парадную.
«Ты завтра не приходи, и послезавтра, наверное, тоже. Много дел. Тебе Крот передаст сигнал. Жди».
Она посмотрела на небо, поводила по звёздной карте пальцем. Пробормотала что-то про день весеннего равноденствия, отметила, что до него осталось совсем мало времени. Потом, опомнившись, передала мне в руки кота, улыбнулась, помахала ручкой и развернувшись на пятках, ушла.
Я быстро спустился по гулкой лестнице, хрустя снегом, пересёк двор, осторожно поднялся до квартиры. Открыл дверь. Пакеты сиротливо валялись на полу, бесхитростно обнажив нутро, набитое кошачьим кормом, сухариками, хлопьями и банками с консервами.
Я разделся, нацепил тапочки, прошёл в кухню, чтобы наконец-то покормить кота. На крыше одиноко стояла маленькая фигурка, она помахала ещё раз, после чего скрылась за дверью. На секунду мелькнула узкая полоска света, после чего все погрузилось в темноту. Я ещё долго стоял и улыбался.