Возраст среднего кризиса

03. Контактный зоопарк (II)

- Он такой забавный и очень смешно ест. Представляешь, всю еду которую ему дают он сначала моет в воде! Мы так смеялись с мамой! – доносилось до меня, лихорадочно подсчитывающего в уме финансы и поэтому слушающего в пол уха.

- Пап, а можно мне будет покормить Яшу?

- Яшу? – переспросил я, обыскивая карманы ветровки на предмет завалявшейся наличности.

- Да, енотика Яшу.

- Определённо, - великодушно соглашаюсь, нашарив пёстрый комок смятых разномастных купюр, - Подсунем ему кусок сахара, посмотрим, как жулик справится.

- Вовсе он и не жулик, - сразу надулась дочь. Я снял ветровку с крючка, взять не взять с собой? Подержал на вытянутой руке, повесил обратно.

- Всех енотов считают жуликами и бандитами, потому что у них чёрная маска на морде. Это знают все, даже твой престарелый отец, - я вкрутился в кроссовки, собрал в горсть связку ключей, - Ты готова, милая?

Несколько секунд мы придирчиво разглядывали моё отражения в зеркале, а потом, смирившись с увиденным, поспешили покинуть квартиру. Едва вышли из подъездного сумрака беспощадное майское солнце сразу же выжгло мои глаза. Зажмурившись, нашарил в пустоте Настину руку и шёл слепым за своим поводырём, стараясь не споткнутся о рельеф пересечённой местности двора. Через несколько минут смог всё же немного разлепить слезящиеся глаза и в них ворвался и зацвёл всеми красками мир панельных пятиэтажек, однообразных детских площадок с охолощёнными тренажёрами, мир велосипедных дорожек с гуляющими по ним мамашами, детьми и прочей жизнью посёлка городского типа. Всё это изобилие блестело, сверкало, словно рыбья чешуя, в лучах жёлтого цвета. Солнечные зайцы скакали и в моей голове, громко топая задевали и роняли внутричерепную утварь. Похмелье плавно перетекало в мучительно-ноющую стадию, больше не проявляя себя, как стихия, оставаясь внутри обременительной ношей. По греху и крест, обливаясь потом, умирая от жажды, думал я, вспоминая где находится ближайший универсам – помоги себе сам.

- Белка, давай заглянем в пятерочку, прикупим мороженного в дорогу? – лукаво предложил я. Мы свернули с дороги и вскоре меня отягощал пакет с парой разливного, а Настю вафельный стакан с мороженным.

До автобуса оставалось ещё минут двадцать. Ребёнок убежал на детскую площадку неподалёку резвиться с себе подобными, а отец года расположившись на одинокой лавке, с которой угадывались Настины косички, свернул голову пластиковой литрухи и с наслаждением вливал в себя холодненькое пивко. На раскалённые адские сковороды обрушилась прохладная морская пена. Душный безжалостный мир отступал, шипы оплавлялись, расцветали розы, нежный тёплый бриз ласкал кожу. Внутри становилось уютней, свежая взбодрённая кровь прочищала мозги, направляя поток мыслей к снисходительной рефлексии. В целом всё не так плохо, рассуждал я. Главное, чтобы ребёнок был счастлив. А сколько у него отцов, и кто настоящий по сути не так уж и важно. Вон в европах вообще бывают семьи из одних только отцов и ничего. Ну что за дичь в голову лезет?! Я поднялся и с грохотом обрушил пустую тару в урну, пора забирать дитё. Возникшее было настроение снова скрылось за похмельными тучами. Всё-таки мир жесток и несправедлив. Строишь, строишь планы, а потом расхлёбываешь последствия их реализации. И страдают от этого больше всего дети – влезла напоследок пошлейшая из истин. Я подошёл к площадке, которая своими конструкциями напоминала пыточную камеру.

- Доча, давай собираться!

Настя, заметив меня побежала навстречу, улыбаясь во все свои двадцать два молочных зуба. Бросилась на руки, оглушительно солнечно хохоча. Все унылые глупости улетели, развеялись из головы.

И вот мы стоим на остановке, взявшись за руки, а навстречу нам из расплавленного жаркого горизонта выплывает долгожданный автобус.