— Дедуль, скоро супчик будет, не жуй хлеб без жиденького.
Женя выскочила в зал и застыла перед советским креслом, на котором расположился её дедушка. Степан Степанович ухмыльнулся, в его усталых глазах мелькнула тень задора.
— Не собирался, внученька, не собирался хлеб зря проедать. — Пожилой мужчина поправил очки, положил руку на живот, а глаза медленно закрыл. — Никак не унимается боль.
Женька взяла со стола стакан с водой, принесла его деду.
— Таблетку пить надо было, — тихо произнесла девушка, — сейчас принесу, подожди.
Вечер опустился на город незаметно быстро, был разгар декабря. Евгения Житнова, студентка второго курса юридического факультета, сидела на деревянном табурете в маленькой кухне. Рядом с ней разместился Степан Степанович.
Женя была девкой боязливой, пугливой. Мать нагуляла её от приезжего поляка, а мужу сказала, будто ребёнка от него носит. Когда тайна случайно раскрылась, мужчина словно озверел, стал кричать на неверную жену, не стеснялся кулаками помахать. Аню, так звали мамашу Евгении, Степан Степанович своей дочерью больше звать не желал.
Когда Женя пошла в садик, случилось горе. Униженный муж Ани вернулся с работы пьяным, совершенно невменяемым. Завязалась очередная ссора. Кирилл, так звали «папу» Евгении, ударил жену в грудь, а та, не сумев удержаться на ногах, повалилась на пол и ударилась затылком об уголок кухонного стола...
Похоронили Анну Степановну через три дня, Кирилла посадили за решётку, а Женю дедушка забрал к себе, дал свою фамилию.
Вспоминая о дочери, Степан Степанович иногда плакал, чувствовал и свою вину в убийстве Ани. Переживания подкосили старика, заставили Женю рано научиться заботиться не только о себе, но и о дедушке.
— Плохо мне, внучка, — пожаловался мужчина, опуская ложку для супа.
Сердце Жени словно остановилось. Рот открылся в зарождающемся испуге, глаза учащённо замигали в такт секундным стрелкам часов.
— Дедуль, говори со мной, только не молчи! — Закричала девушка, отходя от первоочередного ужаса. — Говори, говори о погоде, о газете, о чём хочешь!
Послышались гудки телефона, Степан Степанович постарался открыть рот, но неведомая сила удерживала его челюсть на месте. Женя судорожно отчеканила фельдшеру адрес квартиры, покраснела от страха, уменьшилась в размерах, нависла над дедушкой прочным куполом.
— Дедуль!
Слезы предательски прыснули из девичьих глаз. Степан Степанович приоткрыл глаза, из последних сил произнес:
— Женька, береги себя...
Девушка застыла на месте, схватила руки любимого деда в свои нежные ладони. Скорая помощь была уже в пути. За окном хлопьями падал снег.
