Не знаю, можно ли объяснить нынешнему поколению тот трепет, то предвкушение с каким берешь в руки свежий номер советского журнала, в котором наверняка опубликовано что-нибудь свеженькое из фантастики. И даже необязательно свеженькое, но, скорее всего, не читанное тобой, ибо не все, опубликованное в периодике, выходило в книжном формате. Многие, знаменитые в читательской среде произведения, долгие годы существовали лишь в журнальной или даже в газетной публикации.
Повесть Дмитрия Биленкина "Пустыня жизни" отдельной книгой не выходила. Первая ее публикация состоялась в 1983 году в журнале "Уральский следопыт" с 10 по 12 номера. В 1984 она вошла в ежегодник "Научная фантастика", выпускавшийся издательством "Знание". И это были единственными советскими изданиями этого произведения. Более того - единственными, вышедшими при жизни автора.
В те годы публикация в "Уральском следопыте" для любого писателя была своего рода свидетельством его творческой зрелости. Более того - большой удачей. И не потому, что журнал имел какой-то запредельный тираж или был широко распространен в СССР. Долгое время он вообще имел статус регионального издания, на который не так-то просто было подписаться за пределами Урала.
Удача заключалась в другом. Многие годы почти единственным иллюстратором фантастики в "Уральском следопыте" была Евгения Ивановна Стерлигова. Особенность творчества этого художника заключается в том, что она умеет создавать иллюстрируемому произведению как бы дополнительное измерение. Фактически ее иллюстрации - это статическая экранизация публикуемого текста.
Так, что Дмитрию Биленкину несомненно повезло. И надо сказать, что "Пустыня жизни" стоит иллюстраций Стерлиговой, ибо научно-фантастическое допущение, положенное в основу этого произведения, и порожденный им сюжет, достоин не только графического, но и экранного воплощения. Судите сами. В результате некого катаклизма, на Земле стали произвольно возникать области совершенно иного времени.
Прошлое не в иносказательном, а в самом прямом смысле вторгалось в будущее. Зоны действия "возмущений", как люди этого самого будущего стали именовать череду локальных хроноклазмов, охвативших всю планету, старательно огораживались силовым полем, именуемым Барьером, которое, впрочем, могла перепрыгнуть даже белка, если сиганет с одной древесной верхушки на другую. Такая предосторожность была не лишней. Представьте, что к вам на дачу заявляется тираннозавр или кое-кто похуже!
Однако просто оградить зону хроноклазма не достаточно, нужно знать, что там происходит. Чем и занимаются, специально для этого подготовленные разведчики. Впрочем, они не только контролируют происходящее в зоне столкновения эпох, но и сражаются с огневиками - некими формами материи, то ли живой, то ли нет, но возникающей вместе с возмущениями времени и несущей угрозу и живому и воздвигнутому человеческими руками.
Повесть начинается с того, что один из разведчиков, бывший учитель Павел совершает преступление, спасая девушку из каменного века от группы немецких солдат, времен Великой Отечественной. В чем именно заключается это преступление, не стану рассказывать. Кто не читал - прочтите, а кто читал - перечитайте. Скажу лишь, что это произведение хотя и характерно для советской фантастики семидесятых- восьмидесятых годов, все же стало заметным, хотя и недооценённым литературным явлением эпохи.