Как я устал всего бояться. Пишу, и боюсь писать. Говорю, и боюсь сказать что-либо из того чего нельзя. За меня всё уже решили, что мне можно. Определить, что я нарушаю, тоже можно довольно быстро. Специалисты из правоохранительных органов и судьи разбираются даже в том, какой я смысл вкладываю в слова, т.е. о чём я думаю, или могу, не дай бог, подумать. Трепещи! Священники, тоже меня учат. Не сметь вольнодумствовать, ибо и мысли греховны, если они противоречат учению. И как мне избавится от мыслей, и не думать, ни о чём не думать, а то неровен час, опять не о том подумаю. Те, кто думает, но ответа не находят, пьют. Те, кто для себя ответил на все вопросы, тоже пьют, решив дать мозгу отдохнуть, так как вопросов больше нет. К непьющим у нас всегда относились с опасением. Это почему он не пьёт? Может больной? Может и больной, а может и очень умный, или блаженный, а может, просто, думать ему нечем. “Чужая душа потёмки”, как некогда сказал Антон Павлович Чехов. Ни убавить, ни прибавить, на