Если нам сегодня кто-то начнет рассказывать, что видел единорога, или что во сне боги приказали ему продать квартиру в Москве и ехать в Афганистан, мы в лучшем случае посмеёмся (ни в коем случае не над решением ехать в Афганистан, а над его причиной).
Совершенно не так мыслили в древнем обществе. Леви-Брюль в "Первобытном менталитете" пишет, что люди далекого прошлого, в отличие от нас, верили в явления, которые видны не всем и\или не всегда. В связи с этим им совершенно не нужно было видеть что-то, чтобы верить в это. Более того, таинственное и невидимое они считали более важным, чем видимое. В связи с этим первобытные люди никогда не переставали верить своим шаманам, даже в случае их неудач.
Исследователь Африки Ливингстон писал о том, как спорил с местными заклинателями дождя:
Мне ни разу не удавалось убедить хотя бы одного из них в ложности их доводов. Их вера в свои «чары» безгранична.
На Никобарских островах в Бенгальском заливе "туземцы во всех селениях совершили церемонию, называемую «танангла» (помощь или защита). Церемония призвана предотвратить болезнь, появляющуюся с северо-западным муссоном. Бедные никобарцы! Они делают это из года в год, и все без всякого результата".
Так же происходит, например, и с амулетами. Один ашанти (Гана) получил от шамана фетиш, который должен был делать его неуязвимым, и чуть ли не в тот же день получил в руку пулю, которая сломала ему кость. Шаман объяснил это тем, что пострадавший имел с женой близкие отношения в запретный день, тот признался, что так и было.
"Когда, туземец, - пишет дю Шалью, французско-американский путешественник, - имеет на шее железное ожерелье, он считает себя неуязвимым для пуль. Если талисман не оказывает надлежащего действия, то это ничуть не колеблет веры в него. Туземец будет думать, что какой-нибудь злонамеренный искусный колдун изготовил какой-нибудь могучий противоталисман, жертвой которого он и сделался".
Он же:
"Возвращаясь от царя, я выстрелил в птицу, сидевшую на дереве, и не попал. Я недавно принял хинину, и рука моя дрожала. Негры, однако, которые были здесь, сейчас же закричали, что это была птица-фетиш, которую я не мог убить. Я снова выстрелил и опять не попал. Присутствующие торжествовали. Однако я еще раз разрядил свое ружье. Я тщательно прицелился и убил птицу. После минутного замешательства негры объяснили, что я — белый и что законы фетишей в отношении меня не вполне действительны, таким образом, мой последний выстрел оказался для них не в счет".
Похожее про Лоанго (Конго) пишет Пехуэль-Леше (немецкий исследователь):
"Мне подарили прекрасный галстук, сделанный из волос слоновьего хвоста, украшенный зубами морской рыбы и крокодила, эти зубы должны были меня охранить от всякой опасности, исходящей от воды. Случилось так, что, проезжая мимо песчаной отмели, я несколько раз попадал в воду, а один раз мне лишь с большим трудом удалось добраться до берега. Туземцы всерьез утверждали, что я спасся лишь благодаря зубам крокодила, ибо моего искусства пловца было бы недостаточно, чтобы выбраться из сильных морских волн. Но на мне не было чудотворного галстука. Тем не менее туземцы верили в его действенность".
В этом плане, конечно, многие из нас ушли совсем не далеко, если вспомнить, что даже современные верующие порой не о вере и добродетелях думают, за которые им Бог в этой жизни на самом деле ничего не должен, а о том, что если развесить фетиши и не иметь близких отношений в запретный день, может прийти неуязвимость...
Или сравнение неуместно?