Один мой друг с младых лет занимался парусным спортом. А еще он как-то быстро повзрослел, начал говорить метафорами и пытался открыть нам, своим ровесникам глаза на жизнь.
Помню его фразочки:
"Жизнь - это лавировка галфиндами - вне зависимости от размера судна"
"Любая попытка бегства с означенной траектории закончится оверкилем"
"Следи за крысами, они знают больше, чем капитан"
Все в компании считали его самым умным и перспективным, завидовали его активности и эрудиции. Но, как видно, у каждого есть свой пик, свой зенит.
Про таких как он, обычно говорят "жизнь не сложилась" - брошенные жены и родители, квартира с тараканами на краю цивилизации и пристрастие к вредным привычкам.
"Жаль, что я следовал чужим советам" - как-то сказал он, намекая на то, что ему не следовало вообще жениться и заводить детей. "Оказывается, я мог легко отклониться влево и в право, не рискуя перевернуть свою лодку, но я выбрал привычный курс и пошел ко дну".
А может, как раз и не выбрал, а поплыл по течению?
Да и как тут разобраться - эта жизнь - хорошая и интересная, а вот эта - тусклая и пресная. У одного зубы сводит от хмельных танцев на побережье Анапы, а у другого - от медитации в Тибете.
Говорят, что нужно меньше крутить головой по сторонам и сравнивать себя с другими. Но нужно методично, ежедневно, подниматься вверх по собственной лестнице. Улучшаться, совершенствоваться.
И что там, наверху? Высокомерие и превосходство?
Одиночество?
А может, не надо никуда подниматься, а вместо этого, надо взяться за руки и хороводы водить?
Советский поэт, друг Иосифа Бродского, Александр Кушнер, написал стихотворение о том, что изучая чужие судьбы, можно прийти к переоценке собственных ценностей.
Зачем? Чтобы себя утешить. Чтобы удивиться. Разозлиться. Разочароваться и вновь попасть под чары. Принять. Смириться. Познать истину и смысл жизни. По настоящему полюбить.
"Когда на жизнь смотрю чужую"
Когда на жизнь смотрю чужую,
Такую страшную, такую
Однообразную, когда
К себе примериваю злую
Смерть в тридцать лет, когда впустую
Уходит время как вода,
Когда лишь множатся потери,
Утраты в ней, когда живут
До девяноста, в пыльном сквере
Сидят, когда детей пасут,
Когда один идёт под суд,
Другой на лестнице расстрелян,
Когда с цветами на премьере
К любимцу публики бегут —
И важен он, самоуверен,
Когда въезжает в Рим Тиберий,
Томлюсь и в Бога я не верю —
Печальный смысл, напрасный труд.
Когда на жизнь смотрю свою,
На этот коврик у порога,
На тех, кого хотя б немного,
Любил, на ту, кого люблю,
На эти строки, на скамью
Над морем: шатка, колченога,
На ту лесную колею,
На смерть, что в очи глянет строго,
На всю тщету и толчею,
Судьбу, — бедна она, убога,
Но в ней узор распознаю́
Поверх печального итога
И вижу смысл, и верю в Бога,
Молчу, скрываюсь и таю.