Когда-то, когда я была только студентом-дизайнером, мне вдруг придумалась сказка. Подруга в качестве задания нарисовала к этой сказке иллюстрации и собрала всё в маленькую книжку, которая ездила со мной во всех переездах. Пусть теперь эта история будет тут.
Каждую осень домовой Дементий тосковал. Как только начинался сентябрь и в косах берез появлялись золотые прядки, он рвался уехать, улететь куда-то… но домовым положено быть при доме, даже если это квартира в многоэтажке. Иначе кто будет прятать ножницы, гонять случайного таракана и открывать коту холодильник по ночам?
Это по будням. А в выходные ходить в гости к соседям, чесать бороду и хлебать горячий чай из блюдца.
Но приходил сентябрь, и падали листья, и звенело высоко взлетевшее небо – и Дементий задумывался. А может, к лешему и к бродячей кикиморе хозяйство и службу, может, бросить всё и махнуть куда-нибудь в новые места, туда где не был ещё?
Домовой много где не был. Сколько помнил себя, жил в квартире панельного дома, только пару раз выбирался наружу – сидел с приятелями на скамейке во дворе в купаловскую ночь, смотрел на крупные звезды.
Но каждое утро ждали его обязательные занятия, и приятели, и теплое логово под хозяйским диваном. Ласковое бабье лето сменялось октябрьскими дождями, грязные листья кучами лежали на асфальте и дворничиха, отдуваясь, гребла эти листья с дорожек... и домовой все больше мрачнел, глядя из окна на серое небо. Делать ничего не хотелось, и он, кое-как управившись по хозяйству, целыми дням и спал, или, прикинувшись диванной подушкой, таращился в телевизор.
Так проходила зима.
…Как-то в середине апреля он проснулся довольный донельзя. Сна своего не помнил, но на душе было хорошо, а руки просили работы. Тем же утром Дементий стащил у хозяйки шелковый носовой платок и скрутил со старинного игрушечного лунохода легкие колеса. Прошелся по соседям, вымогая и выменивая у кого кусок прочного шнура, у кого гибкую проволоку, у кого пустые катушки из-под ниток. В углу кладовки поселилась диковинная конструкция, с каждым днем прираставшая новыми частями.
Так тянулось целое лето – то ли Дементий мастерил Странную Штуку, то ли она сама строилась, подсказывая домовому, что еще принести и куда приладить. Возиться с ней было интересно, хотя до сих пор Дементий не понимал, для чего она.
И сентябрь опять пришел, незаметно наступив на пятки спокойному августу Но вместо всегдашней тоски принес он спокойное ожидание и уверенность, что случится что-то особенное...
Туманным утром Дементий понял, что Штука готова, и что это за Штука. День был ветреным и прохладным, был он горьким от дыма костров, и снова радостно и тревожно кричали птицы, собираясь в свой отпуск на юг. Домовой дождался, пока все разбегутся по школам-работам, и поволок свою Штуку из кладовки на улицу. Пыхтя, затащил ее на скамейку и присел рядом, вытирая бородой пот со лба. Штука тихо щелкнула и расправила крылья из спиц от зонта, сразу став большой и даже на вид летучей.
Домовой забрался в середину и начал цеплять веревочки за крючочки. Не спешил, иногда останавливаясь и меняя местами уже закрепленные. Наконец все было готово, оставалось только вдавить запускальную кнопку и взяться за рулевой рычаг, который он только вчера отцепил от сломанной игровой приставки.
Демантий медлил. Он знал, что всё успеет и можно не спешить. Внимательно осмотрел всю Штуку еще раз и обнаружил, что утащенный носовой платок так и не нашел себе места, хотя тоже был нужной частью механизма. Домовой пристроил его на спину, подумав: «Мягче будет сидеть». Он глядел на знакомый двор, покуривал трубку, дожидаясь ветра, нужного для подъема.
Тот слегка опоздал и влетел во двор, суматошно хлопая форточками. «Ладно уж, не извиняйся», – улыбнулся домовой и нажал кнопку.
Штука вздрогнула, заворчала тихонько моторчиком и стала подниматься.
Когда она поравнялась с крышами домов, Дементий выбрал подходящий птичий клин и пристроился ему в хвост. Для начала он решил двинуть на юг, а там... Может, к домовьей бабушке, что жила в горах у озера, а может, и еще куда-нибудь. Мир вдруг стал большим и интересным.
...Пара веревочек, растянувшись, отцепились от своих крючков, и домовой стал крепить их обратно.
Ветер, уже не тот, что внизу, сердитый и крепкий, выгибал крыло, грозил оторвать метелку-хвост. «Спуститься бы пониже», – подумал Дементий, но сделать этого не успел. Моторчик вдруг замолк, и ветер, будто обрадовавшись этой тишине, поднажал еще. Спица крыла, не выдержав изгиба, треснула, за ней другая... Штука стала стремительно терять свои части и набранную высоту, опора под ногами исчезла, и домовой полетел вниз. За спиной мягко хлопнул и вздулся пузырем платок. Падение перешло в спуск, а затем – в довольно жесткое приземление.
Дементий поднялся, потирая ушибленный копчик. Вокруг него было поле, далеко на горизонте маячил город. «Сомневался же насчет батареек», – подумал домовой и зашагал обратно, учить матчасть и придумывать новую штуку.
Он был уверен, что в следующем сентябре все получится как надо.