Глава 1. Каспер и Сапфир

Малыш часто переезжал, и хоть ему это не сильно нравилось, быстро привыкал к новым местам.

В новой квартире было много шкафов, два дивана, висели забавные лианы для белья и сильно пахло хозяйственным мылом. Хоть там было не сильно просторно и свежо, квартира была наполнена светом в дневное время. Из двух больших окон виднелся палисадник и куча зелени, а из третьего окна, поменьше, вид выходил на огромную детскую площадку и два детских садика. В солнечные деньки Каспер нежился на солнышке или хитро подглядывал за голубями – последнее занятие было его любимым.

Каспер был котом. Не простым котом, а белоснежным, своенравным засранцем, но он очень любил внимание и мясные пакеты. Он не слишком понимал, почему нового парня его хозяйки называют Сапфиром и почему с ним он проводит гораздо больше времени, чем с ней.

То лето выдалось особенно знойным и жарким. Каспер часто наблюдал, как эти двое громко слушают музыку, что-то обсуждают, звонко смеются, и, по правде сказать, ему это казалось изрядно раздражительным, ведь часто они могли сцепиться языками до самого утра, ни намёка не оставляя ему на мясные пакеты.

Иногда он был свидетелем того, как они ругались. Светлый парень мог вести себя некрасиво и Касперу это не нравилось. Он прятался под диваном или залезал на шкаф, пока тот не угомонится.

Но все эти трое очень любили солнце, и фотографии, сделанные в особенно светлые дни, становились особенно запоминающимися.

Как-то раз их не было целых три дня. С ним оставили красноволосую девушку и строго-настрого указали выдавать не больше трёх мясных пакетов в день. Вы представляете? Немыслимая наглость.

Вернувшись, хозяйка и её кавалер выглядели крайне уставшими, пыльными, они были чрезмерно румяные, наверно сгорели на солнцепёке, но без конца улыбались. Когда они улеглись на диван и достали свои телефоны, Каспер умостился рядом и принялся разглядывать фотографии вместе с хозяевами. На них было много людей, которые кричали песни, размахивали флагами, жгли красные огонёчки перед огромной сценой и вели себя не слишком подобающе воспитанному, домашнему коту. Но одна фотография ему запомнилась гораздо сильнее остальных.

На ней его хозяйка стояла, уткнувшись носом в блондина, а их силуэты обрамляло рыжее, жгучее, закатное солнце.

Через пару недель они снова оставили его под опекой, но уже другой, гораздо более строгой подруге. Строгость Касперу не сильно нравилась, и поэтому, распрощавшись со своими домочадцами, он принялся наводить свой порядок. Пару раз поцарапал диван на кухне, опрокинул сушилку для белья и с отличительным рвением путал и карабкался по белой занавеске - дождику.

В то время, пока сорванец рвал и метал на территории своей очередной попечительницы, хозяйка с ухажёром отправились куда-то далеко. Они называли это место «Питер». Каспер никогда не был в Питере, да и в целом, лишние поездки не казались ему чем-то привлекательным.

Но по приезду домой, он вновь принялся рассматривать фотографии, привезенные ему спустя дней десять. Там были какие-то дома, застолья, крыши, музеи, выставки, статуи и много-много всякой всячины, которая, увы, не вызывала у Каспера никакого аппетита. Он запоминал только редкие кадры, но один помнил очень ярко и точно. Свечку никто не держал, но вероятно он даже рассказал об этом своему будущему брату, имя которого мы вероятно озвучим потом.

Его извечно улыбающаяся хозяйка со своим балбесом-блондином стоят где-то на берегу. Они нежно смотрят друг на друга, и кажется, что люди, машины и даже облака совсем не шевелятся. Каспера не сильно волновало, кто там кого любит, но вероятно, что эту фотографию он бы назвать иллюстрацией к слову «любовь». Хотя, в прочем, его об этом редко спрашивали.

Спустя годы, малыш ещё много раз переезжал и теперь уже нет этих самых картинок, он живёт в совершенно другой семье и, кажется, что сейчас он ничуть не менее счастлив. Ему хватает мясных пакетов и никто больше не кричит и не мешает ему спать. Его кроху-брата передали в хорошие руки. Но иногда он сидит на окошке в своей новой квартире, молча поглядывая на голубей. И в его зелёных глазах крохотной льдинкой застывает вопрос: «Наверное именно так солнце и гаснет, верно?».