Того, кто спускается по траве, растущей на горных склонах, зовут Иварасамбе. То ли демон, то ли просто злой божок, он может предстать небольшим черным зверем или лисой. Пугающее движение в траве и шум заставит вас обернуться и напряжено всматриваться — кто там?
Самолеты не летали неделю, пока стоял туман. Ветер сменился на ледяной северо-западный, и в аэрпорту, на вулкане Менделеева, появилась погода.
Так у нас говорят:
— Погода есть?
— Нет погоды... Но, подождем, может, распогодится...
В промежутках между погодой и непогодой успевают проскочить самолеты и вертолеты.
Когда не летают, теплоход становится единственным способом добраться с Сахалина до Курил.
Девушка вчера позвонила:
— Можно нам экскурсию? Мы сейчас садимся на теплоход на Шикотане и проездом будем завтра у вас, но не знаем, на сколько часов...
— Завтра у нас нет теплоходов по расписанию, вы с Шикотана уедете прямиком на Сахалин...
В ответ рыдающие смайлики — ошиблись девчонки, планируя поездку. Не мудрено — расписание теплоходов у нас хитрое, сами в нем путаемся. К нам этот теплоход приходил утром.
Третий день дует. Порывы ветра до 17-19 метров в секунду. Курильчане попрятались в норки. У туристов нет времени прятаться, они идут на мыс Столбчатый
На охотоморском побережье штормит. Сильно штормит. Отлив большой, но я все равно волнуюсь, хоть и не мои туристы. Это курильская привычка — переживать за всех, как за своих. Как они пройдут непроход? А как пройдут его назад, когда пойдет прилив? Туристы вернулись уставшие, но не побежденные ветром, счастливые. На берегу кто-то соорудил инсталляцию.
— Что это? Кто это сделал? Что это значит?
Да кто ж его знает, кто сделал. Когда бродишь по пустынному июньскому берегу, как-то само получается сотворить что-нибудь из камней или просоленных морем веток...
А в Южно-Курильске солнце, но туча, огромная синяя туча движется с запада и скоро накроет своей тенью полуостров