Уважаемые друзья, в течение всего времени приема заявок мы будем публиковать яркие сюжеты, необычные повороты, потрясающие развязки и завораживающие прологи из присланных на наш конкурс текстов!
Сегодня предлагаем вашему вниманию очень трогательный рассказ о человеческой доброте, любви и духовных богатствах, которые всегда возвращаются к тем, кто никогда не жалеет ими поделиться!
Закия – Добродетель, так на арабском звучит это имя –маленькая трехлетняя девочка, которая в течении месяца потеряла своих родителей. Ее эти и эни погибли: отца придавило бревном на лесоповале а мать, заснув в бане во время мытья, так и не проснулась. Вдовствующая тетка Закии была работящей, но имела трех малолетних детей, так что четвертый рот был ей совсем в тягость, хоть она и жалела девочку. О горькой судьбе малышки узнал местный бай Рамазан. Не сразу, но все же он принял решение забрать Закию и привести ее в свой дом.
Деревянный, крепкий дом, который помнил еще стариков: отца, деда и прадеда. Большой, просторный, трехэтажный с красивым резным фасадом он имел амбарные помещения на первом этаже; жилые: для мужчин - на втором и для женщин и детей - на третьем.
Недалеко от дома находились конюшня, коровник, курятник, столярная и кузнечная мастерские. Всем этим хозяйством управляли: сам Рамазан, а так же две его жены, Залика и Зайнаб. Основную работу по хозяйству выполняли наемные люди: плотники, скотники и землепашцы.
Когда Закия вошла в большой просторный зал дома, то увидела босоногого крепыша с черными раскосыми глазами и волнистой шевелюрой - маленький портрет своего отца. Это был пятилетний Ильяс. Рядом стояла его мать Зайнаб, вторая жена Рамазана.
- Эти, кто это? – спросил мальчик, глядя на голубоглазую, рыжеволосую девочку.
- Закия. Улым, будь с ней как с родной сестрой. Ее жизнь печальна. Она сирота. - ответил отец.
Молча стоявшая девочка, вдруг стала дергать плечиками и всхлипывать. Она не знала, что случилось с ее эти и эни, но уже понимала, что ее увели из родного дома. Слезы катились крупными росинками по щечкам, делая влажным ее платье. Сердце мальчика сжалось.
- Не плачь! Я тебе сейчас принесу золотой сундучок, - взволнованно сказал Ильяс и помчался на верх.
Оказавшаяся в руках забава отвлекла девочку от грусти на какое - то время. Сундучок был покрыт золотой пластиной, на которой красовался гравированный цветочный орнамент. Ильяс открыл крышку и заиграла волшебная музыка. Удивление и восторг засияли в глазах Закии. Еще никогда она не видела таких удивительных вещей. Весь день и вечер дом наполнялся татарской мелодией песни «Соловей.» Игрушка так понравилась девочке, что она не хотела с ней расставаться.
На третьем этаже, где стояло три кровати в этот же день поставили небольшую четвертую. Ее сделал плотник Хариз, работающий у Рамазана. И готова она была уже за день до прихода Закии, так как хозяин, приняв решение, тут же сделал некоторые распоряжения. Хариз, чтобы доставить радость малышке, в изголовье и изножье кровати посадил семь деревянных птичек, которые были в разных позах. Они сидели сверху, как бы оберегая сон девочки. Сами изголовье и изножье были ажурными и напоминали большой пышный куст. Когда Рамазан увидел готовую работу, то заплатил плотнику вдвое больше той цены о которой договаривались. Кровать поставили рядом с окном, возле трубы, идущей от печки через весь дом.
По началу малышка не понимала, почему она здесь и где ее папа и мама. Часто плакала и просилась домой, но то внимание и забота которую проявляли домочадцы в конце концов излечили ее душевную рану и на лице ее стала появляться улыбка. В доме вскоре зазвучал радостный серебристый смех Закии. Ильяс уводил девочку из прошлого. Он придумывал разные игры, читал на память суры из корана, рассказывал сказки и истории, гулял во дворе, показывая ей курочек да петухов, индюшек и гусей, заводил на скотный двор. Женщины смастерили для нее тряпичных кукол и стали обучать ее шитью. Уже в четыре года она овладела иголкой и шила наряды из ситцевых лоскутков для своей любимой куклы Юлдуз.
Еще через год, Рамазан разрешил Ильясу и пятилетней Закии уходить с пастухом на пастбища. Мальчик мастерски управлял собаками, а они стадом коров и баранов. Закия на лугах собирала полевые цветы и плела веночки. Часто она брала с собой золотой сундучок и пела свою любимую песню про соловья. Голос ее был чист и звонок. Когда она начинала петь, то коровы разворачивались и шли к ней, а некоторые начинали мычать.
- Вот так хор у нас. Может по деревням пойдем? А, Закия, - спрашивал пастух, под хохот Ильяса.
- Ты запевала, я гармонист, а Ильяс – нащальник наших артисток. Так смеясь, распевая и шутя проводили они время на пастбищах.
Ильяс был смышленым мальчиком. Он рано научился читать и писать по арабски и Закию стал обучать грамоте, но девочку больше интересовали игры с тряпичными куклами и пение татарских песен, звучавшие по вечерам в женской половине.
Так день за днем, месяц за месяцем утекли четыре года.
Мир изменился, на смену старому пришел новый, непонятный, порой жестокий мир, разрушивший дом Рамазана. Хозяин с семьей вынужден был уехать из родного села в город, где он купил небольшой двухэтажный дом иммигрировавшего в Турцию торговца.
Город – шумный, суетливый, порой бурлящий, разительно отличался от сельской жизни. И хотя он был небольшим, с населением в сто тысяч жителей, но имел свой орган управления – райсовет, а так же три бани и два театра, стекольный и кожевенный заводы.
Время было революционное: везде на плакатах пестрело: «Вся власть Советам!», «Фабрики рабочим! Землю крестьянам!», «Кто был ничем, тот станет ВСЕМ!» Жизнь здесь кипела и перестраивалась на новый лад. Рамазан не совсем понимал, что происходит, но надеялся на лучшие перемены.
На первом этаже своего нового дома он открыл небольшую лавку глиняной посуды. Пиалы, косушки, чайники, кувшины расписанные цветочным орнаментом украшали ее полки и приносили небольшой доход, который едва покрывал расходы.
На втором этаже дома было три комнаты. Женщины и Закия занимали одну из крайних комнат. Ильяс переселился в комнату отца, расположенной в мужской половине. Третья комната была общая, где собирались по вечерам гости и домочадцы.
Быт налаживался. Рамазан завел много знакомств, полюбил театр и не пропускал ни одной премьеры.
Однажды, Рамазан, Зайнаб и Залика отправились в татарский драматический театр, где местная труппа показывала спектакль «Бай и его четыре жены.» Пьеса шла два с половиной часа и час нужно было добираться до улицы Театральной и обратно. Так что дети остались одни на длительное время. Чтобы как то скоротать его они решили поиграть.
- Закия, хочешь поиграть в прятки? - предложил Ильяс.
- Чур, прятаться везде! – воскликнула Закия.
- Хорошо, можно и в лавке, - согласился мальчик. – Я считаю до ста. Успеешь спрятаться?
- Конечно.
Время побежало, Ильяс остался на втором этаже, а Закия простучав по лестнице туфельками, спустилась в лавку и стала искать укрытие. Напротив лавок висело ручное сюзане, на котором красовались вышитые мастерицей райские птицы и розовые пионы. Этот ковер был украшением этой комнаты. Хозяин почему то не захотел его взять с собой. Девочка заглянула за сюзане и вдруг обнаружила потайную нишу. Шмыгнув в нее - замерла. Ильяс начал поиски, но девочки нигде не было. Он даже вышел на улицу во двор. Девочка как будто испарилась. Закия находясь в неподвижности, заскучала, стала ощупывать стену и наткнулась на неровность. Пальцы зашуршали по бугорку, как вдруг отвалилась штукатурка и рука ощутила холод металла. «Что это такое?» - смутная догадка блеснула в ее маленькой головке. Руки заработали активней. Она так увлеклась работой, что ковер заходил ходуном и Ильяс тут же ее обнаружил.
- Нашел! Выходи, ты за ковром. – закричал он.
Но Закия не выходила, а за ковром что то шуршало и падало.
- Что ты там делаешь? Дом ломаешь? – удивился мальчик и оттянул сюзане.
- Ильяс, что здесь такое? Мне кажется здесь какой - то золотой сундучок.
- Подожди я принесу лампу. – Ильяс снял с крюка керосиновую лампу, которая висела рядом с входной дверью. И осветил нишу. Свет выхватил из стены выпуклый серебристый узор.
- Закия, это клад! Выходи я его вытащу.
Штукатурка легко отваливалась и вскоре одна сторона сундучка была открыта. Повозившись еще минут пять, Ильяс вытащил из ниши сундучок. Он был очень тяжелым и обит металлом серебристого цвета. На крышке висел маленький замочек, который скрывал тайну содержимого.
- Давай дождемся родителей, пусть они откроют. – предложил мальчик.
- Как они обрадуются. Ведь эти говорил, что хочет расширить лавку, но нет денег. – заверещала Закия. – Аллах услышал мою просьбу. Я очень хотела помочь эти. Спасибо Аллаху, что услышал меня.
Через три часа пришли взрослые.
Как только Рамазан открыл дверь в лавку, к нему тут же подбежали дети и перебивая друг друга стали говорить о каком-то сундучке. Вскоре он увидел его.
- Улым, где вы это взяли?
-Закия нашла за ковром. – ответил сын.
Все собрались вокруг сундучка. Рамазан взломал замок и откинул крышку. Сундучок был полон золотых монет и украшений. Домочадцы смотрели на это богатство и не верили своим глазам.
Вдруг мужчина заговорил:
- Эти богатства принадлежат не только нам, но и городу. Здесь наше только одна четвертая часть. Завтра мы отнесем его в райсовет. Как они решат так и будет.
- Эти, но вы же хотели расширить лавку. – воскликнула Закия.
- Мы расширим ее. Я уже кое что накопил. А вот законы нарушать нельзя.
На утро следующего дня Рамазан выполнил то, о чем говорил накануне. Он отнес сундучок в райсовет. Партийные работники очень удивились этому поступку и поблагодарили мужчину. Деньги все пересчитали и отдали двадцать пять процентов счастливчику. Вскоре это золото пошло на строительство школы, в которой были два музыкальных класса.
Закия окончила музыкальную школу и стала народной певицей. Ее сильный, звонкий, чистый голос до самой войны звучал по радио, радуя любителей татарскими, русскими, башкирскими народными песнями.