На момент нашего знакомства вся его жизнь была разделена на «до» и «после». Граница между этими состояниями – переезд вместе с родителями из одной из республик бывшего Советского Союза в Россию.
Он покорил меня рассказами о своей прошлой жизни. Ах, как хорошо и обеспеченно он жил там. Ах, какие костюмы он носил! Как к лицу ему была черная рубашка с белым галстуком! Я закрывала глаза и видела его в этой рубашке и галстуке. Правда представить его в мужских слаксах не могла: я тогда еще не знала какой покрой имеют эти брюки, но признаться в своей неосведомлённости не могла – слишком много он тогда для меня значил, я была влюблена в него.
Еще мне очень хотелось его пожалеть: там, в той жизни, навсегда осталась его девушка – фотомодель, погибшая в аварии. Мне хотелось занять в его страдающем сердце хотя бы маленький уголок, залечить его сердечно-душевные раны, стать для него единственной. Он сравнивал меня с Лаки Сантанджело и это вселяло надежду, что я стану для него той, для кого он построит дом, (разумеется, когда он встанет на ноги и приобретет финансовую независимость, вернее восстановит своё финансовое благополучие после скоропалительного переезда в Россию), с кем он будет спать на огромной двуспальной кровати, застеленной черными шелковыми простынями. Говорил, что вместе мы имеем шансы стать успешными и богатыми.
Я целый год жила в розовом тумане, призрачной романтике, а потом… Потом мы расстались – я оказалась не готовой, как Лаки Сантанджело, сломя голову погрузиться в добрачные отношения.
Долго переживала, болела, похудела… Чтобы не разрывать тоненькую ниточку, связывавшую меня с ним, стала читать книги Джеки Коллинз – он был её поклонником.
Все сюжеты его жизни «до» и «после» были взяты из книг.
Они такие – глубины человечества…