В годы Великой Отечественной войны (1941 – 1945 г.) вся наша страна жила под лозунгом «Все для фронта, все – для победы!» Особенно тяжелой была жизнь детей, на плечи которых легла часть работы своих отцов, ушедших на фронт.
Из воспоминаний Ираиды Павловны Коневой (1932 – 2022), жительницы села Катунки: «Помню, как мама и сестра Тоня ушли в поле, а мы с дедушкой остались по хозяйству. Печку русскую затопили, чтоб сварить чугун картошки. Пошла я под гору с корзиной картошки мыть в ручье, туда еле тащила по земле, а из воды еле-еле вытащила, чуть в воду не упала. В гору вползла, таща за собой корзину. В чугун убирается целое ведро картошки и его надо поставить в печь. Помогал дед, а то у меня иногда и прольётся весь чугун, и печь зальёт. Вот сварится, бегу в поле, несу горячую картошку маме с Тоней, и все женщины и дети вместе кушают. Мне еще предстоит в обед идти на стойло, корову доить. Это надо два поля пройти. Туда несу ведро с водой напоить корову, а обратно это ведро с молоком. Однажды лето было жаркое и мне оставалось одно поле с клевером пройти. Захотелось отдохнуть, поставила ведро присела на клевер и уснула. Не знаю, сколько проспала. Шла мимо тока, где работала мама с бригадой, а они уже беспокоились – не видно меня. Вот я бреду, мама бежит навстречу. Всё молоко выпили на току и мне легче домой идти, а так хотелось вместе с Тоней работать, а нет надо домашние дела делать.
Учились мы в холодной школе, руки мерзнут, ноги мерзнут, хотя сидели в одежде. Две смены в школе. Тоня в первую училась, а я во вторую, все в этой же одежде. Приходили из школы, надо в сарай с плетюхой за сеном и соломой сходить, дров в дом принести и снег очистить.
В четвёртый класс не пришел Доронин Петя, он в Сенничихе жил. Пахал землю вместе со стариками. В четыре часа утра ушли в поле и сели отдохнуть, а Петя прямо на борозде прикорнул. Старички сидели, курили, как что-то вдруг напугало лошадь. Метнулась она с плугом и ножку Пете переехала. Получилось заражение крови, не спасли его. Еще один мальчик не пришел первого сентября в школу – это Белов Витя. Он пахал на быке. Мимо гнали стадо коров, и одна корова свернула в их сторону. Бык почуял корову и Витю поддел на рога. Нас стало меньше на два человека.
У нас начали копать ров, чтобы немцы не прошли к Горькому. В одном из храмов поселили солдат, а там не топилось и они заходили к деду. Мы их кормили нечищеной картошкой (в мундире) из чугунка. Один из солдат все меня на коленки сажал. У него где-то дома тоже остались дети. На эту работу и наших жителей посылали, женщин и девушек. Даже одного солдата у нас похоронили, никто не знал его фамилии и имени. Лес пилили с человеческий рост, а не под корень, что б трудно было танкам пройти.
Моя мама Катерина Васильевна до самой смерти ждала своего мужа с войны. Да так и не дождалась. Выросли обе дочери, а на папу пришло извещение, что пропал без вести. Ходила я к однополчанину его Сапожникову Михаилу. Вот, что он поведал мне. Их часть располагалась под Тулой – защищали Москву. Расположились в лесочке, там стояла домушка, и раненые, и больные были там. У папы была высокая температура, лежал в бреду, а объявили тревогу. Летели бомбардировщики, все кто могли, разбежались, а они остались в домушке. Когда все утихло – вернулись, а домика и в помине нет. А мама все равно не верила и думала, что он живой».
Стремительно летит время, но память об этих трудных годах останется с нами навсегда.