<<– К началу рассказа
<– К предыдущей главе
В нашем доме поселился замечательный сосед
Через пару дней под утро я снова услышал звук. Но теперь это был не просто шорох – было очевидно, что на кухне кто-то наводит суету. Причем это была не исследовательская суета, аккуратная и осторожная. Нет, там кто-то очевидно творил. Применяя грубую силу своими цепкими лапками этот деятель не стеснялся кроить полотно бытия под свои нужды.
– Твою мать! – я вскочил с кровати, нацепил тапки и с опаской приблизился к застекленной двери в кухню. – Сука, ну неужели мышь! – вглядываясь в сумрак кухни я все еще надеялся, что пронесет.
Не пронесло. Из щели между гарнитуром и стеной торчала серая голова с усами и круглыми черными глазками. Мгновение мы смотрели друг на друга, затем голова повернулась на 180 градусов и скрылась в щели. На секунду вместо нее показался хвост и, выполнив то самое движение мышиного хвоста, которое так неприятно видеть в кино, также исчез в щели.
– Да ну ёбаный рот! – истошно закричал я и побежал в комнату к Чиче будить его, искренне считая, что нет ни единой причины хоть сколько-то минут пребывать с этой информацией наедине.
Пока я бежал эти 15 шагов, я успел осознать почему именно меня так расстроил факт появления мыши в нашей квартире. Во-первых, по тегу "мышь" мой мозг не выдавал ничего условно позитивного или нейтрального. Причем информация по тегам "мышь" и "крыса" не сильно разнилась и скорее являла собой единую свалку абстрактных негативных ассоциаций. Короче говоря, при слове "мышь" я представлял себе канализационные туннели под Шоушенком, чуму и покусанных во сне младенцев, а не Микки-Мауса или Джерри. Во-вторых, в памяти ярко восстало воспоминание из детства, когда у нас на даче завелась мышь и родители установили по всему дому мышеловки. Мышь в итоге попалась в ловушку, но кара за бесплатный сыр показалась мне запредельно жестокой по меркам моего детского восприятия. Пружина в советской машине по истреблению грызунов была до того упругой, что хребет мышки переломился со всеми, в прямом и в переносном смысле, вытекающими.
В общем, из первого заключения следовало, что расправа над мышью должна быть неизбежной, а из второго – что она неминуемо будет кровавой! Это может показаться странным, но в то время, пока я в трусах, сланцах и с маской для сна на голове бегом пересекал гостиную, больше всего меня угнетала именно мысль о том, что я вынужден стать смертоубийственным орудием в руках Судьбы и учинить нежеланную мною расправу над маленьким зверьком, которому просто не повезло оказаться в нашей квартире. А потом еще и останки его оттирать от пола. Но как бы неприятно ни было, я был морально готов к такому исходу. Если Предназначение велит мне пролить кровь, я не смею ему перечить. Но это случится еще не скоро, а пока я без стука влетаю к Чиче в комнату и жалостливым голосом кричу:
– Чич! Сука! У нас мышь завелась! Ты прикинь, блять!
– А! Что? – Чича мигом отлепляет свое сонное перекошенное лицо от подушки, волосы у него взъерошены, борода помята, один глаз смотрит на меня, другой не может раскрыться.
– Говорю мышь у нас! Сука, я её видел сейчас на кухне! Она из щели вылезла и такая туда-сюда, потом хвостом туда-сюда и убежала. Ну пиздец! – продолжаю пищать я.
– Ой-ой... Батя мыша увидел... Ну ничего-ничего, где он был? – Чича говорит, выглядит и действует как знатно подбухнувший накануне отец, который пытается успокоить прибежавшего малолетнего сына, которому приснился кошмар: – Пойдем посмотрим.
Мы зашли на кухню, включили свет, и я начал давать показания следователю по мышиным делам:
– Я снова шорох услышал, встал, подошел к двери посмотреть, а она вот из этой щели вылезла и обратно залезла! – сбивчиво рассказываю я и тычу пальцем в край столешницы у стены.
– А большая она была?
– Блин, ну вот такая: – я продемонстрировал указательными пальцами расстояние примерно в 10 см, – ну или чуть больше... Или меньше...
Тут я осознал, что не успел толком оценить размеры своего шерстяного оппонента и просто произвольно вожу пальцами по воздуху.
– А это мышь была или крыса?
Действительно, а мышь ли это была? Мне представлялось, что крыса должна быть настолько большой и злобной, что я бы ее точно не спутал. Кроме того у нее непременно должны были быть красные глаза, тварь-то кровожадная! Но тем не менее я сомневался:
– Вроде мышь...
– А хвост у нее какой был? У крыс хвост лысый, а у мышей волосатый.
– Да вроде волосатый… – я уже был не в состоянии остановить процесс убеждения себя в том, что в нашей квартире живет не крыса.
– Ну ладно, – видимо, Чича наконец оценил мою встревоженность, – пойду сегодня куплю мышеловку.
На этом моменте я подуспокоился, следственные мероприятия оперативной группы в одних трусах закончились, и мы разошлись по своим делам: я отправился готовиться к рабочему дню удаленщика, а Чича – обратно спать.
Никакую мышеловку в тот день он не купил. Как не купил её и в следующие два дня несмотря на то, что свободного времени у него было заметно больше из-за паузы между рабочими проектами. И если в начале я полагал, что Чича просто забывает зайти в магазин, то позже я понял, что в системе координат его жизни просто ничего не произошло! Он вообще не предпринимал каких-то неординарных действий и продолжал жить обычную жизнь.
Меня, конечно, дико злил этот факт, но это было еще полбеды. Когда я в следующий раз завел разговор о мыши и вновь продемонстрировал указательными пальцами отрезок произвольной, но внушительной длины, в ответ я получил усмешку:
– Ооо, Батя! У страха глаза велики! Да и вообще ты, небось, выдумал этого мыша. Или привиделся он тебе спросонья!
Я окончательно озлобился и решил взять дело в свои руки, так как стало очевидно, что это отныне только моя война. Позже мы выяснили, что Чича тоже слышал шорохи. Но так как весь наш дом был наполнен разного рода звуками, доносившимися от соседей со всех сторон, то значения им не придал. А тот факт, что я видел мышь собственными глазами он посчитал галлюцинацией в следствие моих проблем со сном и подавленного психо-эмоционального состояния.
Однако, мое одиночество в пока ещё мыслимой, но борьбе с грызуном длилось недолго. Уже этой ночью привычный поход Чичи на кухню из его комнаты, а это ни много ни мало 4 метра по прямой, окончился внезапным криком:
– Блять! Батя!
Я прибежал на кухню, посреди которой стоял Чича с опущенными и слегка разведенными руками. Его лицо, равно как и его поза, выражали одновременно удивление и оскорбление, и в них отчетливо читался вопрос: "Какого хуя?"
– Я сидел в комнате и услышал шорох, – абсолютно в любой ситуации повествование Чичи оставалось размеренным, будто вся его жизнь была аудиокнигой, которую он озвучивает. – Решил, что нужно проверить: вдруг ты прав. Я зашел на кухню, включил свет, а он сидит вот тут: – Чича указал на рабочую поверхность столешницы гарнитура рядом с чайником.
– Так, и?
– И всё. Я не понял, что нужно делать. Но мыш в итоге убежал сам.
– Куда убежал?
– В щель, которую ты показывал.
– У, сука! Я же тебе говорил, что мышь есть! А ты: "у страха глаза велики", "Батя, тебе привиделось". Вот теперь и тебе привиделось. Ну так что? Это мышь или крыса?
– Да нет, это однозначно мышь. Хвост у него волосатый, и сам он такой, знаешь... Ну, аккуратный короче. – Немного подумав, Чича добавил: – Знаешь, Бать, вот я зашел, и мыш убежал. Но если бы он не убежал, то я бы не знал, что с ним делать. Но я точно знаю, что если бы он дернулся не от меня, а на меня, то тогда из кухни побежал бы я. Ну его нахуй, а вдруг он заразный какой? Мне оно надо – уколы эти в живот себе делать?
Тот факт, что чичино представление о мышах не далеко ушло от моего, меня обрадовал и успокоил одновременно:
– Ладно, теперь хотя бы ты тоже знаешь, что мышь существует. Ну или что мы коллективно умом тронулись...
Воодушевленный тем, что теперь-то уж точно у меня появится союзник, на следующий день я отправился за мышеловкой.
К следующей главе –>