Вся страна готовилась к встрече майских праздников, они приближались так же неотвратимо как наступление ночи или следующего дня. Тёплое апрельское солнце с каждым днём всё сильнее набирало силу, дни становились теплее, дольше, природа оживала и распускалась, всё вокруг цвело и пахло, заполняя ароматом плодовых деревьев всю округу.
Николай Петрович О, он же слесарь местной автобазы, и по совместительству отец Джона готовился к встрече майских праздников со всей ответственностью. Договорившись со своими коллегами (они же друзья) он как настоящий хозяйственник поставил в начале апреля бидон браги, и стойко выжидал созревания этого напитка, для дальнейшего перегона в самогон.
Все его друзья предвкушали пиршество, сборы были запланированы заранее, вложив равные суммы на это дело мужская половина готовилась со всем энтузиазмом взяв на себя горячительные напитки и развлекательную программу, а женщины были ответственны за стол.
До майских праздников оставались считанные дни, и Николай как ответственный человек, вечером давал жене команду что ребёнку пора спать. Клава, как и положено примерной жене понимая намёк мужа, быстро укладывала сына в кровать, заявляя, что время позднее и все дети уже спят. Дождавшись, когда сын уснёт, Николай шёл в сарай и доставал дистиллятор, изготовленный им тайно в слесарной мастерской. Дестилятор собирался из нескольких частей лежащих в разных углах сарая, бак с нагревательным элементом, змеевик, и охладитель, изготовленный из старой стиральной машинки.
В полночь Николай собирал аппарат, замазывая все соединительные части хлебным мякишем, заправляя бак брагой и начиналось волшебство. Бурление, кипячение, и тонкая струйка огненной воды стекала в предусмотрительно подставленную банку. Таинство продолжалось до четырёх часов утра, а потом всё бережно разбиралось, улики уничтожались и Николай усталый, но довольный шёл соснуть на пару часов до работы. На третью ночь перегнав всю брагу он разлил весь самогон по двум банкам из-под берёзового сока, и поставил их в погреб к другим банкам, заготовленным двумя неделями ранее. Банки он отставил немного в глубь и в сторону, развернув этикетками наружу чтоб не вызывали лишних подозрений.
Доложив друзьям что что всё готово к празднику, что напиток горит не хуже спирта и имеет отличный градус, все стали ждать заветных дней доделывая различные мелочи предстоящей культурной программы. Свою часть дел Николай выполнил, дело осталось за малым.
Лёха, Пашка, Андрюха и Джон, жили в одном районе, их дома были по соседству, родители знали друг друга, район не был большим, и все понимали кто чем дышит и как живёт. Друзья часто ходили в гости друг к другу, играли во дворе, кормились за одним столом и даже иногда ночевали в месте, когда чьи-то родители уезжали и просили присмотреть за детьми. Люди больше доверяли людям, были добрее и отзывчивей, а замок на двери говорил, что хозяев нет дома.
Друзья шли со школы домой и обсуждали предстоящие каникулы, до которых осталось несколько недель.
– Ну и что делать будем? – спросил Лёха друзей.
– Отдыхать будем, – заявил Пашка, – ведь лето на носу.
– Да с летом всё понятно, – не унимался Лёха, – сейчас что делать будем? Может погуляем?
За прошлые гулянки всем влетело, и Пашка с Андрюхой были под арестом, и они всё время говорили, что не хотят гулять, скрывая истинную причину. Джон заявил, что выполнит домашнюю работу и тогда можно будет погулять до прихода родителей. Лёха, согласился помочь Джону, и тогда они вместе пойдут гулять.
Придя домой Лёха закинув портфель переоделся в домашнее. Нырнув в холодильник, он вытащил палку докторской колбасы, отрезав от него добрый кусок и кинув его на корку хлеба с жадностью умял за обе щёки, и запив всё это молоком, он отправился к Джону.
Дома Джон нашёл записку от матери, которая давала ему указания, что поесть, где убраться и что сделать по дому. Переодевшись, Джон достал кастрюлю супа и поставил его разогревать на электроплиту, и тут раздался стук в дверь. Джон пошёл отворять, на пороге стоял Лёха.
– Ну что, айда гулять! – заявил тот.
– Я ещё не кушал, – ответил Джон, – и мне мама записку написала, что сделать.
– Ты ешь, а я за тебя всё сделаю, – заявил Лёха, – где записка?
В записке были указания, от мамы Джона, вымыть посуду, набрать картошки в погребе, сделать уроки и дождаться родителей.
– Да тут дел-то на несколько минут, посуду помоешь ты а я в погреб за картошкой, а уроки лучше учить после прогулок на свежем воздухе. – заявил он и отправился с ведром в погреб.
Это был обычный погреб, крыша, сколоченная треугольником, служила навесом от дождей, с фасадной стороны была небольшая дверь запирающиеся на вертушку. Лаз в сам погреб был квадратной формы и закрывался деревянной крышкой, а сверху крышки лежал кусок старого матраца чтоб не промерзало зимой и не нагревалось летом.
Лёха, включив свет, по-хозяйски спустился во внутрь погреба, его обдало влажностью и холодом, поёжившись от направился к картошке, лежащей на деревянном настиле. Набрав пол ведра, он выхватил несколько луковиц из рядом стоящего ящика, взяв морковь, он собрался было вылазить. Тут ему на глаза попался деревянный стеллаж с различными банками. На банках были наклеены этикетки, и подписанные названия, малина, клубника, компот, сок, всё стояло ровными рядами заполнив весь стеллаж.
Лёха, сглотнул подступившую слюну, и желудок отозвался громким урчанием, напомнив ему что докторская уже растворилась в молодом растущем организме.
– Ну ни чего себе! – заявил он в слух, и добавил, – да тут целое овощехранилище!
Вытащив из погреба ведро с овощами, он отправился в дом к Джону, где тот уже наводил порядок.
– Ну что Женя покушал? – спросил Лёха.
Джон напрягся, он знал, что, если Лёха его называет Женей, значит он что-то задумал.
– Суп мама приготовила.
– Суп говоришь, да у тебя там целый склад, соки, компоты, варенье, а он супом давиться!
– Это всё на праздники! – заявил Джон.
– Там еды на целый год хватит, давай компот откроем? – предложил Лёха.
– Нет Лёш, мама заметит, ругаться будет.
– Там такая батарея, что никто не заметит пропажи одной банки. – давил на Джона Лёха.
Под весомыми аргументами и детским желанием попробовать сладкое Джон сдался, и друзья полезли в погреб выбирать себе лакомство, предвкушая пиршество и весёлое времяпрепровождение.
– Только одну баночку! – заявил Джон, глядя на ряды банок.
– А ты то сам чего хочешь? – заботливо спросил Лёха.
– Да я бы всё сожрал, вот только потом влетит.
– Может, компот? – спросил Лёха.
– Нет его мало, сразу заподозрят.
– А чего много?
– Сока берёзового, его папка много заготавливает, видишь банок сколько. – кивнул Джон на полную полку с трёхлитровыми банками сока.
– Я сок то же люблю, – заявил Лёха, – одну откроем.
– Давай, – согласился Джон, – только бери крайнюю, чтоб не заметно было.
– Знаю, мы их ещё раздвинем, чтоб никто не догадался, – сказал Лёха, и начал вытаскивать банку, стоявшую немного в стороне с потёртой этикеткой.
Вытащив банку, он передал её Джону, и друзья полезли на верх из погреба. Придя домой, они её открыли, резкий и неприятный запах ударил в нос.
– Фу… Ну и гадость, да он прокис наверно? – заявил Лёха.
Джон, сунув нос в банку резко отпрянул, – ну и вонища, точно испортился, – подтвердил он, – что делать будем?
– На помойку, конечно, – заявил Лёха, – ты же не хочешь, чтоб кто-нибудь отравился?
Вылив содержимое банки на помойку, друзья направились в погреб за другой банкой сока.
– Смотри, вон та с краю стоит, точно такая же, наверное, тоже пропала! – заявил Лёха, указывая на банку, стоявшую немного в стороне.
– Ты думаешь? – спросил Джон.
– А что тут думать, у вас наготовлено столько что вы съесть не можете, вот и пропадает всё, – заявил Лёха, и добавил, – это всё от жадности.
– Давай тогда возьмём другую. – предложил Джон.
– Можно и другую, – задумчиво сказал Лёха, – а если твои родители отравятся, что ты делать тогда будешь?
– Ты думаешь они могут умереть?
– Ещё бы, да ты знаешь сколько от консервов людей умирает, это самый опасный яд. – заявил Лёха понимающе.
Конечно, Джону не хотелось, чтоб его родители отравились, и друзья решили взять банку и если сок, то же испорчен, то его выльют. Сок оказался так же прокисшим и испорченным, и его постигла таже участь что и первую банку. Спустившись в третий раз с соком экспериментировать, не стали, выбор сделали в пользу компота из абрикосов. Пропажу банок никто не заметил, и об этом происшествии ни Джон ни Лёха не вспоминали.
Апрель, подошёл к концу, и вся страна как по команде нарядившись и взяв транспаранты отправилась на демонстрацию, попутно скандируя лозунги: «Мир! Труд! Май!». Пройдя колоннами с весёлыми криками «Ура!» и приветствием всех трудящихся мимо трибун с партийными деятелями, народ отправился за домашние столы. Столы были накрыты и готовы к приёму тех самых трудящихся, которые в предвкушении праздника живота нагуляв аппетит на демонстрации, готовы были закрепить празднование хорошим застольем. Накормив детей и отправив их на свежий воздух, родители уселись за столы, и вся страна погрузилась в одно большое гульбаньё, иногда переходившее в выяснение отношений.
Николай Петрович, не был исключением, он как гражданин своей страны и типичный представитель рабочего класса накрыл стол согласно договорённости с друзьями. Стол стоял по среди зала и гостей ожидалось около десяти человек, все были знакомы друг с другом не первый год, социально все были равны, все были на ты. Стулья хозяев Николая Петровича и его жены Клавдии стояли у входа в комнату, в случае чего подать, принести, убрать. Женская половина коллектива помогала хозяйке по мере возможности, все были немного возбуждённые, немного говорливы, немного веселы.
– Так! – начал по-командирски Николай, – всё накрыто, всё готово?
Коллектив отозвался дружным: «Да!»
– Клава, – обратился Николай к жене, – в погребе, на верхней полке с краю, возьми соку холодненького! – подмигнув ей, заявил он.
Жена понимающе кивнула и отправилась в погреб, взяв крайнюю банку как было велено, она вернулась на кухню и вылила половину в графин, а остальную часть убрала в холодильник. Поставив графин перед мужем, она заявила.
– Только не сильно налегайте на неё!
– Мы норму знаем! – заявил Николай, подмигивая друзьям начал разливать содержимое в рюмки.
Женщины просили много не лить, ну а мужская половина объявила дамам что край рюмки является стандартной нормой любого мужика. Право первого тоста взял на себя Николай, как принимающая сторона и хозяин дома. В тосте было много патетики, о крепкой дружбе, об гостеприимстве, чтоб всегда был полон стол и чтоб всё было хорошо, потому что хорошего мало в наше время, как и хороших друзей.
Чокнувшись рюмками, присутствующие поблагодарили Николая за отличный тост, и дружно выдохнув, выпили. Молчание и тишина заполнило всю комнату, все взоры были устремлены на хозяина дома, на так сказать тостующего.
Николай, стоял с полным ртом и не знал, что делать, толи глотать, толи выплёвывать, и громко проглотив он поставил рюмку на стол.
Первый нарушил молчание Кузьмич, мастер цеха, где работал Николай.
– Петрович, вообще-то этим запивают!
– Наверное банку перепутала, – сказал Николай растерянно, точно ни к кому не обращаясь, потом спросил жену, – ты её с краю брала?
– Да, с краю, как ты сказал! – отозвалась жена.
– А с какого краю…
– Ты Коля, скажи, где взять! – прервав разговор, заявил Кузьмич.
Николай детально объяснил жене, где стоят те самые заветные две банки, и отправив жену заявил гостям.
– Женщины, ну что с них возьмёшь, всё нужно объяснять по два раза!
Мужская половина одобрительно закивала, поддерживая Николая, а женщины молча восприняли критику. Принеся банку на кухню Клава, открыла её прежде, чем налить в графин, она понюхала содержимое, запах совсем не был похож на то, что она ожидала унюхать.
– Коля, иди сюда! – позвала она мужа.
Николай, извинившись перед гостями, «Что поделаешь, без меня ни как!» – он отправился к жене.
– Ну что там? – недовольно спросил он, войдя на кухню.
– По-моему это тоже не то! – заявила жена.
Николай понюхал содержимое, и для достоверности отхлебнул из банки, – Не точно не оно! – заявил он вслух.
Жена, непонимающе смотрела на мужа, не зная, что сказать.
– Ты это, займи гостей, а я сейчас в погреб и обратно. – дал Николай команду жене, а сам отправился в погреб попутно бурча под нос, что всё нужно делать самому.
Жена, выйдя к гостям, заявила, – Сам куда-то засунул, а я виновата!
Мужчины, натянуто улыбнулись, а женская половина понимающе закивала, поддерживая хозяйку, все стали ждать хозяина. Гости скучали, лениво ковыряясь в наполненных закуской тарелках, жареное мясо остыло и покрылось жиром, сельдь под шубой, начало давать соки истекая свекольной кровью, разговоры не клеились, шутки не звучали.
Николай, спустившись в погреб начал осматривать все банки с соком, но никак не мог найти тех двух банок, пересмотрев все полки и даже заглянув под настил с картошкой он был в растерянности. Тогда он начал открывать все банки с берёзовым соком, нюхая содержимое и отпивая из каждой банки проверяя содержимое на вкус, везде был берёзовый сок.
Николай, вернулся к гостям, и начал объяснять, что сам ничего не понимает, что он лично две банки закатал и поставил в погреб, но их там почему-то нет.
– Я, это, как его, ну вот, нету!
– Ты же сказал, что всё в ажуре, – заявил Кузьмич, – и где мы сейчас возьмём выпить? – добавил он.
– Ничего не пойму, всё было, но куда-то делось! – оправдывался Николай.
– Ну Петрович, ну удружил, спасибо за праздник! – отозвался другой его друг Степан.
– Стёп, да я сам не пойму! – виновато глядя на друга заявил Николай.
– Я, так понимаю праздник подошёл к концу, а ты Коля значит зажал, сам решил отпраздновать! – напирал Кузьмич.
– Кузьмич, да я, да мне, ты что, и впрямь думаешь, что я зажал?
Застолье, ещё не начавши стало переходить в скандал, праздник был испорчен, вспомнились былые обиды, недомолвки, прошлись по батюшке, по матушке. Клава, как и полагается была на стороне мужа, и всё время твердила, – «Да пропади эта водка пропадом!»
Гости разошлись, стол стоял накрытый, а еда не тронутая, в семье было высокое напряжение, Николай не знал, как будет смотреть друзьям в глаза, когда выйдет на работу. Уже вечером, когда Клава убирала несостоявшееся застолье она обнаружила в кладовке две банки из-под берёзового сока, все следы преступления привели к их сыну Женьке, (он же Джон). Отец, весь вечер ругал Джона, и готов был ему всыпать по первое число, но его мать стояла между ними и не давала Джона в обиду. А Джон не понимающе заявил матери, что сок берёзовый прокис, вот я и вылил его, чтоб вы не отравились.
Sergey Taptunoff 2023