Я принадлежу к числу людей, которые используют каждую минуту жизни для того, чтобы учиться. И у меня, как и всех подобных мне людей, есть периоды, о которых я могу сказать «повлиял на меня больше прочих». В этом хит-параде первое место занимает армия.
На меня армия оказала огромное влияние – и не только потому, что там делают «недевочковые» вещи вроде марш-бросков, включая марш-бросок для получения берета (самый длинный и трудный), стрельбы из автомата или крав-мага (вид ближнего боя с использованием любых подручных средств, а также техника поиска этих подручных средств). Собственно, на курсе молодого бойца, где в течение трех месяцев мы делали все вышеперечисленное, мы только готовились к предстоящим переменам и с ужасом и восторгом думали: ну как оно там будет на «настоящей» службе?
Так сложилось, что моя «настоящая» служба была полна вещей в стиле «внезапно». «Внезапно» происходило регулярно, и каждый раз «внезапило» с неожиданного угла и прямо по голове. В армию я пришла изнеженной капризной девочкой, любившей наматывать сопли на кулак и ныть по любому поводу. Кстати, если вы думаете, что из таких людей курс молодого бойца выбивает дурь, то вы ошибаетесь. Многие остаются точно такими же и на «настоящей» службе.
Воротник формы натирает шею, ботинки натерли мозоли, в форме летом жарко, жесткий свитер «кусает» зимой, а еще надо дежурить, охранять базу и иногда даже оставаться там на выходные. А еще кофе невкусный, кормят плохо и вообще скорее бы на свободу. Я с трудом понимала, как люди могут жить с таким настроем, а служить в армии – и подавно, тем более что в мое время «откосить» было проще простого. Но мы отдалились от темы.
Наверное, я бы и сейчас имела привычку наматывать сопли на кулак, ныть и винить окружающий мир в том, что он ко мне несправедлив, но армейская карьера повернулась ко мне другим боком. И мне пришлось учиться делать тысячи вещей, о которых я раньше говорила «черт, да это же невозможно, о чем мы тут вообще?..». По ряду причин я не могла рассказывать о деталях того, чем на самом деле занимаюсь, даже некоторым армейским коллегам, а посему жаловаться было особо некому. Как пожаловаться, если ты собственному мужчине с трудом можешь ответить на вопрос «чем я РЕАЛЬНО занимаюсь в армии»?
Я с ужасом вспоминаю первые месяцы пребывания в этом аду. Были дни, когда я чуть ли не билась головой о стол от отчаяния. Вот такой диалог с моим командиром повторялся раз за разом.
Я: Я не могу. Я ничего не понимаю в этом. У меня голова иначе работает.
Командир: Можешь.
Я: Ты меня не слушаешь, что ли?! Я не понимаю, как тут оказалась, на моем месте должен был быть кто-то другой. Ты ошибся, когда меня позвал.
Командир: Нет. Я никогда не ошибаюсь.
Я: А на это раз ошибся. Вот помнишь, как ты позвал <имена>, а потом отправил их восвояси и сказал, что это не то? Ты тогда тоже не ошибался?
Командир: Не ошибался. Они тоже могли, но не хотели.
Я: Так можно про всех сказать! Все могут, но не все хотят!
Командир: Вот видишь, ты понимаешь. А теперь – давай, делай.
Я: Я же сказала, что не могу.
Командир: Не можешь – или не хочешь?
Я: Что значит – не хочу? Если бы я не хотела, я бы не соглашалась. Я не могу, это другое!
Командир: Можешь, иначе бы я тебя сюда не звал.
Я: Ты опять за свое?! Ну а, может, мне просто лень?
Командир: Ленись – и делай.
Я: Я шучу. На самом деле я действительно не могу.
Командир: Очень хорошо. Не моги – и делай. Думаю, у тебя все?
Я помню, в какой ярости выходила из его офиса каждый раз после такого разговора. Я буквально кипела от злости, хотела раскидывать тяжелые вещи и бить стеклянные предметы. Его тупая железобетонная уверенность – и в себе, и во мне, и в том, что все тут на своих местах – сводила с ума, заставляла скрипеть зубами от бессильного гнева. И только по прошествии времени я поняла две вещи.
Первая: злость, которую мы испытываем, обращена вовнутрь. А, значит, любую злость можно превратить в движущую силу и начать ее контролировать. Вторая: человек, который безоговорочно в вас верит, пусть и не всегда гладит по голове и говорит «давай обниму» - один из самых ценных подарков, который может преподнести Вселенная. Мой командир ушел из армии до того, как я закончила службу, и в одном из наших последних разговоров я сказала ему об этом. В ответ он облегченно вздохнул: «Черт, наконец-то до тебя ДОШЛО».
Я часто вспоминаю его слова в самых сложных ситуациях, тогда, когда, казалось бы, нет выбора, когти и зубы сломались, и сражаться уже нечем. Когда нужно сделать то, чего еще не делали до тебя. Когда ты уже сработал на 100 процентов, а нужно сработать еще на один процент. Когда все вокруг уже махнули рукой, а ты все идешь и идешь. Когда все смеются над тобой, надрывая живот, а ты все равно идешь и говоришь себе: «У меня получится, у меня все равно получится, у меня, черт возьми, получится, потому что не может быть иначе».
В какой-то момент у вас открывается второе дыхание, и до вас, как и до меня тогда, ДОХОДИТ. Лень? Ленись - и делай. Нет сил? Делай понемногу. Не можешь? Не моги – и делай. Но всегда, всегда, ВСЕГДА доходи до конца. Потому что за финишной чертой люди делятся на два типа: победитель и тот, кто сдался. Можно придумывать много оправданий для тех, кто сдался. Обстоятельства, «не пошло», «не мое», «не дано», «исходные данные не те», «вот у меня все точно иначе», не то время, не то место. О победителях тоже можно говорить много разного. Но это ничего не меняет. Потому что победитель победил, а проигравший – нет.
Побеждайте.