Чтобы понять экономику и стоимость строительства Кижского погоста, а стоил он очень дорого, есть смысл посмотреть ситуацию на 100 лет назад и на 100 лет вперед от 1714 года. Благо в ту пору ничего сильно не менялось в плане традиционных занятий населения и его образа жизни.
Копая вглубь экономических вопросов, попутно натыкаюсь на некоторые события, которые ну зело интересны и пропускать их все равно что ограничить себя в удовольствиях и подарочках. Итак, заонежские погосты на рубеже 1600 года (всего-то 400 лет назад).
Сразу опускаю всю заумную информацию о том, кому и как принадлежали погосты от новгородских бояр, монастырей, до государя. Надо просто понимать, что край был довольно дикий и необжитой. Населения очень мало, связи с центром долгие по времени и тем не менее данная периферийная территория была... Была не без внимания, так скажем.
Внимание к ней точно проявляли шведские короли со своей Шведской Империей. Внимание к ней проявляли русские государи, однозначно в пику шведским королям. «Я-яяя, Кемска волость» - не шутка и не хохма в те далекие годы.
Собственно, встречайте! Первая карельская политзаключенная – Ксения Шестова. Она же – Ксения Ивановна Романова, жена боярина Федора Романова. Она же – узница Толвуйского погоста инокиня Марфа. Она же – мать первого русского царя из рода Романовых (Михаила Федоровича Романова).
Немного упрощая ситуацию, можно сказать, что товарищ Борис Годунов сделал зачистку политического поля и под эту гребёнку попали все Романовы и члены их семей. Конкретно Ксению сослали в Толвуйский погост в 1601 году, а её мужа Федора в Сийский монастырь. Не церемонились тогда с людьми, благо не убили. Хотя... Можно сказать, что это был билет в один конец, чисто теоретически возврата не подразумевалось. Малолетних детей не трогали, их приютила (спрятала) родня.
Между тем наступала тяжелая година и Смута. Несколько лет подряд был неурожай и, как повелось в нашем государстве, виновным был Борис Годунов. Это правда, это наш культурный код. Государю могут простить всё на свете, если есть удачи и победы и умножить на ноль, если есть поражения и голод. Не сильно много поменялось за 400 лет, таков код.
Ну а что делать Ксении Романовой (Шестовой) в Толвуе? Никто не обещал возвращения, оставалось только молиться и жить, жить и молиться. Теперь это даже не Ксения, а инокиня Марфа. Некоторые тексты намекают, мол интриги плела против Годунова во время ссылки. Жаль, что эти авторы не были в Толвуе ни тогда, ни сейчас. Единственное, что можно плести в Толвуе в том положении, так это рыболовные сети.
Некоторые тексты говорят, что жила она в тереме. Вот честно, не знаю, что они имеют в виду. У термина «терем» есть много значений. По логике данный «терем» надо рассматривать в смысловом значении «тюрьма – одинокий домик».
«...уединенный терем узницы был построен нарочно и был он очень тесен». Стоял «... в близком расстоянии от церкви, с северной стороны, рядом стояла караульня московских приставов, все было окружено забором.»
Почему-то полностью игнорируется, что рядом, всего в восьми верстах от села Толвуя был Палеостровский монастырь. Все-таки село селом, а монастырь это уже посерьезнее, чем просто село.
«Писцовая книга 1563 года Андрея Лихачева при описании земель Никольского Шунгского погоста-округа упоминает Палеостровский монастырь с тремя церквами, в котором жили игумен Иона и 30 старцев9. В началу 1580-х годов число братии увеличилось: «келья игумена Ионы да 32 кельи, а живет в них два священника да 49 братов»
А где монастырь, там и хозяйство, порой большое хозяйство. Может быть не такое огромное, как в Соловецком монастыре, однако 49 братов на месте не сидели и вели активную трудовую деятельность по совместительству.
«Палеостровские монахи торговали солью и продуктами морского промысла, имели право на беспошлинный провоз товаров зимой на определенном количестве саней и летом – лодей, а также содержали амбары и постоялые дворы в Суме и Повенце».
Могли ли быть контакты инокини Марфы с монастырем? Да всенепременно должны были быть. Все-таки бывшая Ксения Шестова была хорошо образована, из боярского рода (правда не очень знатного, но зато богатого), была замужем за очень знатным и статусным боярином и когда-то жила в центре государства, в центре Москвы, в конце концов христианское сопереживание и любовь.
К чему весь этот текст. Да к тому, что инокиня Марфа должна была знать все вопросы Заонежья от первого лица, в том числе и экономические и военные. А вопросов было много. «Я-яяя, Кемска волость» рано или поздно должна была прийти на эти земли, но не в качестве придурковатого посла из кино, а реальными шведскими солдатами.
Собственно шведские солдаты и пошли во времена Смуты на крепость Корела. Потихоньку отгрызли Западное и Северное Приладожье, Корельский перешеек, захватили Новгород. Поход шведов в Заонежские погосты был только делом времени.
А зачем шведам всё это? Конечно же экономические вопросы. Шведы полностью перекрыли выход русским в Балтийское море и спокойно жили в этом положении 100 лет кряду. Теперь вся торговля через Балтику велась по шведским правилам, если велась вообще. А что же наша Ксения Шестова, наша инокиня Марфа?
В 1606 году после смерти Годунова была вызвана из ссылки в Москву, в 1613 сын Ксении Шестовой и Федора Романова становится выборным русским царем – Михаилом Федоровичем Романовым, соответственно инокиня Марфа становится матерью царя.
А в 1613 - 1614 в Толвуе стоится оборонительный острог для защиты от свейских немцев (шведов). Случайно? Не думаю, т.к. стройка – это большие затраты (раз), острог надо наполнить стрельцами с пушками и мушкетами (два), потом корми всех этих молодых здоровых военных (три). Почти прямой путь к разорению всей волости даже без всяких боевых действий. Поэтому остроги строились по нужде, а не по щелчку царского пальца. Было их в наших краях отнюдь не много и на самых опасных направлениях.
«Воеводой в Толвую был послан подьячий Богдан Иванович Чулков. По его донесениям в Москву, «острог рублен в тарасы, а насыпаны тарасы каменьем мелким, да по тем же тарасам ставлен тын стоячий: а в остроге семь башен рубленых, а башни осыпаны каменьем, да в остроге же ставлены для осадного времени дворы осадные и избы крестьянския и монастырския, Вяжинского монастыря, Палеостровского монастыря и Хутынского монастыря, всего 23 двора, да 14 изб. Да в остроге же были церкви: церковь Троицкая, да церковь Георгия Великомученика. Ставили тот острог Вяжинского монастыря крестьяне Толвуйской же волости»
Кроме воеводы Б.Чулкова со своими ратными людьми, прибывшими по Государеву указу, в Толвую прибыл атаман Томило Антипьев со 118 казаками «с немецкого рубежа» (то есть с западной границы), а затем — атаман казачий Ермолай Поскочин, также с казаками.»
Историки, как правило, не заморачиваются техническими вопросами. Что мы имеем в сухом остатке. Построен острог-крепость не маленького размера со стенами и семью башнями, а также дома внутри острога. Строили фактически очень быстро, другими словами, строило очень много людей и поэтому быстро. Можно даже сказать, что в Толвуе создали своего рода укрепрайон. Однако не стоит забывать, что любой острог не может жить без разведки. Функции разведки обычно обеспечивают заставы в других населенных пунктах. Обычно заставы были тоже укреплены, но они изначально не предполагали жесткого столкновения, а служили для реагирования на врага и информирования центра сопротивления, т.е. острога. Увидели врага и... И шустро свалили к своему гарнизону.
В инете попадаются материалы по еще одному заонежскому острогу в селе Шуньга, что очень близко от Толвуи, всего в 20км по прямой. Пока источников по данному острогу я не нашел, но вполне допускаю такую вероятность.
На что важно обратить внимание. Заонежские погосты укреплялись и готовились к приходу шведов, причем с большим привлечением ресурсов из Москвы. В 1601 году в глушь сослали Ксению Романову (Шестову), в 1613 году царем стал Михаил Романова, в том же 1613 году уже делали в глуши укрепрайоны и наполняли московскими ратниками (ну или ратниками из Москвы). А что мешало делать это раньше, например, в 1612 году? Ведь все прекрасно знали о планах шведов.
Да вообще-то было не до Заонежья. Могу даже с большой долей вероятности предположить, что про такие территории не слышали и уж точно не видели. Единственное у кого сердце болело, так это у Ксении Шестовой.
Продолжение следует.