Мужчина послушно сел, а свёрток на колени положил. Время вдруг замедлилось… Василию показалось, что прошла целая вечность, пока ведьма Александра, подойдя к столу, взяла маленькую серебряную табакерку, открыла, ловко зачерпнула длинным ногтем табачку и засунула в ноздрю. Длинный, крючковатый нос с огромной черной бородавкой, задвигался из стороны в сторону. А всего через несколько секунд Александра, смачно чихнув, громогласно расхохоталась.
- А-а-а-ппппЧхииии!А-ааа-Ааа-Чииих! Аха-аха-ха-ха-ааааа!
Василия словно ведром холодной воды окатило. Смех ведьмы был настолько странным, что по спине мужчины мурашки табунами побежали. Василию показалось, будто трое смеялись разом: одна из них девица - смеялась звонко и заливисто, вторая дряхлая старуха – хохотала скрипучим старческим голосом, а третья - женщина средних лет сдержанно хихикала.
- Ой, не могу…. Ой…. АааапчИ - ХиииЧхиии…. Ой! Не могу-у-у……Аааапхаа-Ха…– шмыгая носом и вытирая набежавшую слезу, запричитала Александра, а потом вдруг резко успокоилась и строгим голосом сама себе приказала.
– Ну, будет уже веселиться! Хорошего понемножку. На сегодня хватит!
Василий внимательно следил за всем, что делает ведьма. Ни одно её движение не осталось незамеченным. Вела себя она очень странно. Казалось, что в ней каким-то чудом уживаются сразу несколько человек. Иногда они слаженно управляли телом ведьмы, а иногда было видно, что внутри разлад происходит. Александра Михайловна пару раз прошлась по избе взад и вперёд, то медленно, будто припадая на одну ногу и немного прихрамывая, то словно кем – то подгоняемая браво вышагивала, переходя на быстрый шаг. Все время ведьма что-то шептала себе под нос. Её чёрные бездонные глаза не мигая смотрели куда-то в пустоту. Василию на секунду показалось, что о его присутствии просто забыли. Но только он хотел напомнить о себе, как ведьма вплотную подошла к нему и положила свои руки на голову мужчине. От прикосновения Александры Василий почувствовал леденящий душу холод, его начал бить озноб, зубы застучали….
-Успокойся и не трясись! Трусость никогда еще не красила мужчину! – слова ведьмы болью отдались в голове. В висках застучало, перед глазами все плыло. Василий понял, что теряет сознание….
Через минуту, ведьма опустила руки и отошла от мужчины. В секунду наваждение спало. Василий взглянул на Александру и замер. Ведьма как будто враз постарела. Больше не чудилась Василию девица-молодица, да и от женщины средних лет не осталось и следа. Лицо ведьмы как будто почернело, а рот злобный оскал приобрёл. Стояла Александра чернее тучи!
- Ххххмммм…. Что я вижу! – проговорила ведьма скрипучим голосом и указала на свёрток, что все так же лежал на коленях Василия. – Дай сюда!
Мужчина дрожащими руками протянул ей его.
Лицо ведьмы снова изменилось. Теперь помимо злобы было ещё что-то, чему Василий никак не мог подобрать описание. Она с какой-то материнской нежностью взяла чёрный свёрток, прижала к себе и начала что-то тихо напевать. Василий с трудом разобрал слова колыбельной.
- Баю бай, да побай,
Спи-тко, детка, усыпай,
Ляг-то камышком,
Встань-ко перышком….
Потом вдруг замолчала, перестав укачивать свёрток, и очень строго спросила
-Ты ведь знал же к кому пришел? – Василий кивнул.
- Клава-то предупредила хоть, что я все привыкла по справедливости делать и обратной дороги после нет, и не будет? Все, что сделаю, так и останется. Никто мое дело ни переделать, ни перебить, ни отменить не сможет! Нет в наших краях такой силы, что супротив моей может что-то сделать! И не родился пока ещё такой человек, кто превзошёл бы меня в делах моих! Все знаешь?
- Да. – прошептал Василий во все глаза глядя на ведьму.
-Жену свою любишь? Хочешь чтоб жива здорова была? А для счастья ее никого не пожалеешь? – прищурив чёрные бездонные глаза, хитро спросила Александра.
- Люблю! Люблю, Александра Михайловна! Больше жизни Машеньку люблю! – с жаром начал Василий. - Мне ради моей ненаглядной ничего и никого не жалко. Готов я за счастье наше до конца стоять!
- Так уж и ничего? Так уж и никого? - зло усмехнулась Александра. – Василий, ты точно меня хорошо слышишь и верно понимаешь? - каким-то странно вибрирующим, загробным голосом проговорила ведьма.
По щеке Василия покатилась слеза, оставляя за собой мокрую дорожку. Мужчина плакал и сам не замечал этого.
- Ну и славно! – кивнула Александра. – Иди ка ты вон. – ведьма указала на дверь. – А… забыла предупредить, как пойдёшь назад не оборачивайся, пока из села нашего не выедешь. Понял меня? А теперь ступай!
- Как это? – удивился Василий. – Как уходить? А помочь же… Мне же помощь Ваша нужна.... Как же это, а?
- А это не твоего ума дело. – строго обрезала Александра. - Так и быть, жене твоей помогу! И не вздумай никому рассказывать, что у меня был, а особенно, матери своей. – сурово сказала Александра и показала указательным пальцем Василию на дверь.
Дверь тут же со скрипом распахнулась сама по себе, как бы указывая гостю, что «пора и честь знать». Поблагодарив за приём, поклонившись в пояс Александре, Василий отправился в обратную дорогу.
Выйдя на крыльцо мужчина столкнулся с котом Буяном. Отшатнувшись, мужчина поспешил покинуть это странное место. Огромный чёрный котяра пристально смотрел в след уходящему гостю. А где-то в ветках деревьев громко каркала, будто хохоча ворона Варвара.
Василий шёл, и пытался обдумать все, что только сейчас с ним произошло. И только одно он никак не мог понять, причем же здесь его мать? Почему ей нельзя рассказывать, где он был и что делал? Ну, не любит она Машеньку, ругает и попрекает её часто, но, где ж это так бывает, когда люди всегда ладно живут без придирок и ругани? В любой семье все бывает! К тому же мать все таки, родной человек.
Всю дорогу Василия сопровождали звуки ночного леса. Где-то вспорхнула потревоженная кем-то ночная птица, где-то филин ухнет, то там, то тут дерево скрипнет, сучок обломится, ветки зашумят. А из чащи вдруг волчий вой послышался. Знал Василий, что нельзя ему оглядываться и пугаться! Но вдруг накатило на мужчину необузданное желание обернуться. Хоть одним глазком посмотреть, что там происходит. Да помнил парень запретные слова Клавдии, что нельзя ослушаться ведьму. Поэтому крепко зажмурился и на ощупь дальше побрела. А так идти ещё страшнее! Идёт Василий на деревья натыкается, о корни спотыкается. Хотел было молитву прочесть, ведь молитва она ото всего помогает, как вдруг над головой мужчины пролетела большая птица, крыльями захлопала. Василий глаза открыл, нет никакой птицы, а желание обернуться и назад посмотреть вдруг пропало.
Первым делом как вернулся, поспешил Василий к Клавдии, жену проведать. Той и вправду получше стало. Хоть и слабенькая все ещё была Машенька да бледная словно мел, а с улыбкой мужа встретила. И стало вдруг так на душе у парня легко и радостно, что словами не передать.
Затем решил Василий домой отправиться, но сперва, машину отогнал к дому любовницы старосты, а то мало ли схватятся, благо та недалеко от дома Василия жила.
Дома, Алевтина, встретила сына совсем не радостно. Лицо её было перекошено злобой и ненавистью. Никогда Василий мать в таком состоянии не видел. Казалось, что даже сын родной ей противен был. Смотрела на него Алевтина, словно как на предателя.
-Что случилось, мама? – в растерянности спросил Василий.
- Что случилось? Это ты меня спрашиваешь, что случилось? – кипела Алевтина. - Ты тварь неблагодарная, что это наделал? Где ты все это время был? Мать себе места не находит, а тебе все равно, кажется?! - Алевтина накинулась на сына с кулаками, схватила его за ворот рубашки и начала трясти.
- Признавайся, сук*н ты сын, к кому ходил? Куда ездил среди ночи? Зачем тебе это надо было? Кто надоумил? – словно змея шипела Алевтина.
И тут было Василий рот открыл, хотел рассказать все матери: и про Клавдию, что Машеньке, можно сказать давеча жизнь спасла, и про страшную ведьму Александру, что помочь обещала… Хотел поделиться болью своей, ведь Машенька ребёночка потеряла. Хотел рассказать, что Машеньке уже получше стало, думал мать порадуется… Хотел, да замолчал на полуслове. Тут же, перед глазами образ ведьмы встал. И губы его, сами собой крепко-накрепко сомкнулись.
– Отвечай, суч*нок, кому говорю! – визжала Алевтина.
Так грязно и погано, мать сына еще никогда не называла, и Василий сам убедился, что и вправду, лучше промолчать о том, где он ночью был и что делал.
- Да что ж ты смотришь то на меня глазами своими бесстыжими?! Смотришь и молчишь! Выродок! Такой же выродок, как и отец твой был! Поганое отродье! – смачно плюнула на пол женщина.
Поняла вдруг Алевтина, что от сына ничего не добиться. Смерила его взглядом злобно с ног до головы и оставила в покое.
- Давай, пошёл отсюда! Чтоб глаза мои тебя больше не видели! Спать ложись. – прошипела Алевтина.
От такого напора Василий опешил. Хотел возразить, успокоить мать, но не решился и послушно отправился в комнату.
Как ни странно, уснул Василий быстро. Снился ему чёрный лес, что стоял стеной за избушкой ведьмы. Видел мужчина как Александра, склонившись над свертком, в котором окровавленная рубаха Марии лежала, да сыночек их, что свет Божий не успел увидеть, колдовала…. Видел кота Буяна огромного и чёрного словно ночь, что разрывал когтями плоть его матери… И … ворону Варвару видел, которая выклевывала глаза… Алевтине!
- Да что ж Вы это делаете?! Как же так? – встрепенулся во сне Василий.
Всё Василий видел и слышал, да только помочь никак не мог. Словно сторонний наблюдатель, смотрел он на происходящие и сердце его на куски разрывалось….
Дикий душераздирающий визг раздался в ночи…. Алевтина быстро бежала по черному ночному лесу, в одной рубахе, простоволосая, цепляясь за ветки, которые царапали её тело, оставляли глубокие раны, а на голове, крепко вцепившись когтями в кожу головы и размахивая огромными чёрными крыльями, легко балансировала ворона Варвара, при этом умело выклевывая содержимое из глазниц женщины. Та истошно кричала, размахивала руками, а потом в раз замолчала. И больше из горла ее ни одного звука не исходило, только рот открывался. А в это время в открывающийся рот, кот Буян из лап, сыпал черную землю да приговаривал
- Кладбищенская, вкусная, землица-то?! Будешь знать, как беременной невестке в еду, такое подсыпать. Это ж надо, до такого додуматься?! Извела чертовка дитя невинное. И ведь не просто дитя загубила – внука родного не пожалела! Ну, чтож Алевтина, по делам твоим и заслуга! Получишь все, что отмеряно! Вертается назад тебе то, что сама ты сделала! За матку и дитятку, на свет нарождённого возьми, жизнь за жизнь, душу за душу, прими! И тут, словно из ниоткуда донесся леденящий душу голос Александры разносящийся по всей округе
- Словом моим да делом ихним! Пусть все свершится по справедливости! Вершится суд праведный да наказание будет справедливое! Я так сказала! Они все правильно сделают! Свершился суд! Все свершилось!
Василий ворочался в кровати, крутился, с боку на бок переворачивался, пытался проснуться, но какая-то неведомая сила не давала ему этого сделать, мешала открыть глаза и встать с постели. Сон был непривычно крепким. Кошмарные видения сменяли один другой. Казалось, неведомая сила, как будто специально заставляла его смотреть на эту страшную картину, чтобы мужчина мог наконец понять, почему все так происходит. Понял Василий, что кто-то страшный и всемогущий в этом замешан и хочет он открыть парню глаза на правду! Показать, кто виноват в бедах его семьи и является первоисточником несчастий. Во сне, Василий как не пытался, не мог ничего сделать. Он не мог помочь матери, не мог прогнать ворону. Мужчина только наблюдал за происходящим. А кот все приговаривал:
- Сейчас, сейчас, нутро твое гнилое, землицей-то и набьем под завязочку. По горло тебя землицей напичкаем! Это мы сейчас, мигом справимся.
Сколько времени все это длилось, сказать трудно. Только разбудили Василия вместе с первыми лучами солнца громкие стуки в оконные ставни.
- Василий, просыпайся! Просыпайся, беда! – послышался громкий взволнованный голос Николая.
Василий, вскочил с кровати и бросился к двери.
- Мама! – закричал он, но никто не отозвался. Дверь в избу была не заперта.
Во дворе, стоял Николай с деревенскими мужиками. Они сочувственно смотрели на парня. А в центре, стояла Машенька красивая, румяна. И от болезни её и следа не осталось. Опустил глаза Василий и замер. На земле, в окровавленном одеяле, было, что-то завернуло.
- Мамааааааа.. – шепотом протянул, Василий и оказался прав. - Ой, мама, мама! Что ж ты наделала?! – словно маленький мальчик всхлипнул Василий. Он обхватил голову руками и присел на деревянную ступеньку.
-Ооооххххх…. Мамаааммм….
Сон прошлой ночи, оказался пророческим. В народе про такое люди говорят - «в руку». Парень все понял.
- За что же ты так мама с нами? Зачем? Зачем же так с моей женой обошлась? И внука своего зачем в могилу свела? – шептал всхлипывая Василий
А на следующий день Алевтину уже похоронили. Не стали три дня держать как положено. Все по-быстрому сделали. Отпели, как полагается. Да только, как стали гроб опускать, так стропы порвались. Гроб с грохотом в яму и упал. Крышка отъехала в сторону открыв страшную картину. Почерневшее тело Алевтины лежало в гробу все перекошенное. Глаз у трупа вовсе не было, рот приоткрылся, а от туда земля комьями повалилась. Крышку кое-как поправили, да гроб закрыли. Закопали, поставили деревянный крест. Все как полагается сделали.
А на поминках, местный алкаш Пашка, после пятой поминальной рюмки и рассказал, что в ту ночь, как тело Алевтины нашли, ему не спалось. Дабы положение поправить пошел он к Маруське – самогонщице, за чекушкой. И только выйти со двора собрался, как видит, бежит Алевтина по дороге. В одной рубахе, вся растрёпанная, руками машет, будто отогнать кого-то хочет, кричать пытается, да только стоны редкие из её груди вместо крика вырываются.
Я глаза протёр, думаю
-Привидется же такое!
А присмотрелся получше, так и вправду, за ней рогатые бегут, штук шесть, а может и больше! Один пинки раздает, другой за ноги кусает, третий, лапами за плечи хватает, четвертый с пятым за волосы таскают, а вот шестой, что-то ей в рот запихивал. Урчали, улюлюкали да смеялись, а сами с копытами! Вот Вам истинный крест!
Пашка перекрестился, опрокинул очередную рюмку, гаркнул от удовольствия и продолжил
- Я тогда решил, пить сразу бросить. Не пошел к Маруське за чекушкой, домой воротился. Страшно выходить на улицу стало. А может мне и привиделось?
– Ты ж решил пить бросить?! – с укором сказала Клавдия. – Вот завтра ко мне приходи, дам тебе отвар из трав, помогу от белой горячки избавиться.
- Да-Да…. Приду… Обязательно! – закивал головой Пашка.
- Ну, ты хорош сочинять. – Замотали головами мужики. – Завязывай уже пьянствовать. Вон до чертей допился.
Отец Анисим, сидящий рядом, осушил одним махом поминальную рюмку и перекрестился. - И вечнаяяяяяя памяяяять, рабе Божьей… - пробасил он, а потом добавил. – Не быть ей тем делом побуженной.
К чему это было попом сказано, все и так поняли. На самом деле, нашли Алевтину недалеко от дома Клавдии. Она в темноте, не заметила пахальную барану «плуговую», которая вывернулась остриями наружу. Споткнулась о нее, да и упала. Чётко нанизалась. Насквозь Алевтину пригвоздило и распахало. А уж куда она ночью бежала, загадка. Может бежала к Машке прощенье просить? Кто – ж теперь расскажет как там на самом деле было!...
Прошло семь лет. Жили Василий и Машенька, душа в душу. За это время трое здоровеньких детишек родилось у них. Правда, первая девочка родилась необыкновенная. Умна малышка не по годам была!
-Уж до чего смышлёная! - удивлялись все.
Странно и то, что девчушка ни на мать, ни на отца не похожая была, глазки чёрные будто угольки и волосы трехцветные: золотые, цвета спелой пшеницы, чёрные, цвета вороного крыла и белые, словно снег. Люди только диву давались
- В кого ж такая уродилась, в чью породу?
А вторым и третьим у них мальчики родились, здоровые, хорошие.
Николай же на Дашке, дочке старосты женился. После свадьбы молодые сразу в город переехали, теперь там живут. Сам Николай на инженера в институте учиться. А долг в 120 рублей, за цепочку золотую, Василий давно уже отдал и еще пару червонцев сверху набросил, когда сыновей крестили. Взял Василий Николая крестным для мальцов. А вот дочку, крестить все не досуг. Словно мешает что-то. Только с попом договорятся так что-то приключается: то малышка заболеет, то еще что произойдет. Вот недавно, вроде бы договорились, так крестным срочно на Север уезжать пришлось, по распределению. Вот все и откладывают и откладывают. Может подрастёт, ещё немного, окрепнет, и обязательно покрестят. Ведь не к спеху же… Успеется… Как-нибудь, потом, может быть… .