Так случилось, что человека не стало. Он был, жил, все было прекрасно, любовь, гармония, жизнь и т. д.
И вот, проводили в последний путь, вытерли слезы и начали жить дальше. Все вроде бы хорошо, но нет-нет, да кольнет обида на того, кто умер. Мол, вот как же так? Оставил нас и бросил. Не захотел жить. Во всех книжках пишут, что спустя несколько лет должна остаться светлая грусть и добрая память, а остается какая-то фигня вместо памяти. Остается странная обида. И эта странная обида вылезает болячками в моче-половой системе. Но как же больно туда даже смотреть, не то, что проживать и прорабатывать с психологом.
Это я сейчас о себе пишу. Это у меня обида и вечные отеки на лице. Это у меня какая-то запутанная история с отпусканием людей из жизни.
Давайте разберемся.
Не складывается — вычти
У горевания есть 5 стадий. И открывает горевание отрицание. Потом идет гнев, затем торг, после депрессия и в конце принятие.
И здравствуйте, я застряла в отрицании на несколько лет, а ведь это самая первая стадия. Ну такое себе занятие.
Я долго отрицала то, что моего близкого человека не стало. Нет, головой я все понимала, я была на похоронах, я рыдала, я все видела своими глазами. Но моя душа не могла в это поверить. Она просто не могла. Моя душа ночами показывала мне сны, как хорошо было быть любимой женой любимого мужа. Как хорошо было там и тогда...
Осознавала ли я то, что пребываю в отрицании? Нет. Отрицала ли я отрицание? Да. Психологическое комбо.
Ну а раз для моей души мой муж жив, то я ждала, что он будет принимать участие в жизни. Неосознанно ждала, что он может мне помочь. Может решить проблему, починить полку, дать денег, вкрутить лампочку и т. д.
Это чувство постоянного ожидания непонятно чего. Вроде умом понимаешь, что ждать бесполезно, а внутри все равно есть болезненное томление.
Кто выиграет в войне с самим собой, я или я?
Так порождается внутренний конфликт. С одной стороны, головой, ты понимаешь, что человека уже нет. С другой стороны, в душе, ты до сих пор отрицаешь смерть и ждешь. И вот эти ожидания, которые в итоге не оправдываются, рождают огромную неосознанную обиду.
Обида — это неоправданные ожидания. Сам себе придумываешь ожидания, сами потом и обижаешься.
Именно такую неосознанную обиду обнаружить крайне сложно, потому что все же очевидно и понятно. В голове все логично, ага. Нет никаких обид. Есть только проблемы с отеками, постоянная боль в пояснице, болезненные месячные и много еще какой-то фигни по-женски. Но кто в 21 веке связывает непрожитое горе и физиологию? Закинулся таблеточкой, и вперед.
Какие выгоды?
Почему я застряла в отрицании? Да, возможно, это был оптимальный для меня срок проживания этой стадии. Но мне все же кажется, что не совсем так. Я могла прожить отрицание гораздо быстрее. Буквально за 1 год, а не растягивать удовольствие на 4.
Какие же выгоды были в том, чтобы я застряла в отрицании?
За отрицанием следует гнев, а гнев для меня всегда был опасностью. Я знаю, что я очень заряженная мадам, и в гневе могу творить волшебство. Если я в гневе что-нибудь кому-нибудь скажу, то капец несчастному. Или мне самой капец.
Поэтому я сама себя боюсь. Я боюсь своего собственного гнева, потому что контролировать его сложно. Поэтому мое хитрожопое подсознание придумало гениальную штуку: отменить гнев в принципе.
У меня примерно с 26 лет стоял огромный блок на злость и гнев. Он был настолько огромен, что я его даже не замечала. Мне казалось, что я просто вот такого характера женщина — добрая, ласковая, нежная и в принятии. Ага, в потоке и в ресурсе, мазафака.
Как я это поняла? А именно в 26 лет я начала покрываться прыщами, и ничего не могла с ними поделать. А на самом деле, это мой отмененный гнев пытался со мной поговорить.
Потому что, по факту, никакая и не добрая. Я злая, и еще какая. Я могу херачить какой-нибудь палкой по столу и орать нецензурщиной. Мне кажется, что последние несколько месяцев, когда я все же разблокировала свой гнев, я только и делаю, что злюсь и ругаюсь (экологично, в одиночестве у себя дома). Я хожу на проживающие практики, где могу орать до посинения в ушах, потому что там все такие же.
И я очень надеюсь, что когда-нибудь я таки доберусь до станции «принятие».