Осень была в самом разгаре, под ногами – разноцветный ковер. Сашка неторопливо возвращался из школы, загребая ногами ворох осенних листьев. Домой не хотелось, во – первых, хорошая погода, солнце иногда выглядывает из-за туч и пригревает, сразу на душе становится будто теплее. А во – вторых, двойка, полученная сегодня за контрольную тянула, казалось, придавливала своей тяжестью.
Хотелось оттянуть момент, когда мать заглянет в дневник, а сделает она это обязательно. И заведет свою бесконечную песню, о том, какой у неё бестолковый сынок.
- Не буду спешить, - думал Сашка, - главное, дождаться, когда она уедет на вечернюю дойку, а к её приходу с работы притвориться спящим.
Не доходя до дома, постучался в окно к однокласснику Пашке.
- Гулять пойдешь? – не успел услышать ответ, как следом на крыльцо выбежала тетка Нина, Пашкина мать, заругалась на сына:
- Ты почему из-за стола выскочил? Быстро вернись, доедай, и переоденься в домашнее, нечего школьную форму трепать.
Потом пригляделась к Сашке:
- А ты, что еще дома не был? Заходи, тебе щей налью.
Сашка отрицательно замотал головой, отказываясь, хотя под ложечкой уже засосало. Вышел Пашка:
- Ну, что на старую мельницу сбегаем?
Мельница в деревне давно не работала, но мальчишки любили собираться в полуразрушенном здании, казалось оно хранит в себе какие-то тайны. Здесь они любили рассказывать друг друга страшные истории, играть в войнушку.
Появились еще мальчишки, время пролетело незаметно. Сашка даже забыл о чувстве голода. И только, когда вдруг из набежавшей тучки заморосил дождик, совсем не летний, веселый и звонкий, под которым хотелось бегать, ловить губами капельки дождя, шлепать босиком по лужам. А по-осеннему серый, мелкий и холодный.
- Скорей домой, а то промокнем.
Навстречу проехал старенький совхозный автобус, громыхая всеми своими частями. Доярки поехали на ферму.
Сашка торопливо побежал домой, торопясь, пока дождь не разошелся. А дождь, будто специально ждал, пока мальчишка скроется под крышей. И только он взбежал по ступенькам, захлопнул за собой дверь, как дождь, словно собравшись с силами, весело замолотил по крыше, застучал в окно.
Сашка торопливо скинул куртку, встряхнул, капли воды попали на горячую, недавно истопленную плиту, зашипели. Торопливо поставил сапоги в угол, подтер за собой мокрые следы.
- А то мамка заругается.
Заглянул в кастрюлю на плите – свежие, только что сваренные щи, в сковороде – жаренная картошка с грибами. Отрезал большой ломоть хлеба, налил кружку молока, наелся от пуза. Взглянул на часы, надо сделать уроки, успеть, пока мать не пришла.
Сашка с матерью жили в небольшом совхозном домике: крохотная кухня, всего одна комната. Достал учебник, с трудом заставил себя почитать. Почему-то представил – вот бы был рядом папка и почитали бы вместе, а потом поговорили бы об этом, отец все бы объяснил, рассказал, разложил бы по полочкам. А потом бы сели возле горящей печки, смотрели, как весело трещат дрова, и пели бы: Там вдали за рекой.
Отца своего Сашка помнил плохо: только колючий подбородок, темные усы, сильные руки, подбрасывающие его к потолку:
- ну, что, сынок, показать тебе Москву?
А еще запомнилось, как возвращаясь из леса, или с дальних озер отец ставил на пол большую корзину с грибами, или хвастался жене удачным уловом, а Сашка терпеливо ждал, когда же папка достанет из кармана небольшой сверток. И знал всегда, что там, но с радостью наблюдал, как отец разворачивает чистую тряпочку.
- На-ка, сынок, лисичка – сестричка гостинец прислала.
И этот кусочек черного хлеба с солью казался самым вкусным на свете.
Дверь без стука открылась, на пороге появился Василий, работал в совхозе трактористом. В промасленной фуфайке, мокрой от дождя, с сапог стекала на пол жидкая грязь.
- Э, Шурик, - окликнул он мальчишку, - матери еще нет?
Сашка не ответил, терпеть не мог этого Василия, не любил, когда тот, словно в насмешку, называл его Шуриком.
Снял фуфайку, повесил поближе к плите, полотенцем, висевшим возле рукомойника, вытер руки. На полотенце остались мазутные пятна. Прошел в комнату:
- Чего молчишь? – достал из кармана шоколадку, протянул Сашке, - Что так смотришь неласково на меня? Хочешь, подарок тебе в следующий раз принесу?
- Ничего мне не надо, - хмуро ответил Сашка, отодвигая шоколадку.
- Ну, как хочешь. – не особенно огорчился Василий.
Сашка успел только сложить учебники в портфель, как на пороге появилась мать. Взглянула на Василия, поздоровалась кивком головы, сразу переключилась на сына.
- Ты где сегодня шлялся? Почему после школы домой не пришел?
Сашка не ответил, знал, что сейчас при постороннем человеке, мать не будет придираться к урокам и к оценкам. Она пошла на кухню, Василий увязался за ней.
Следом и Сашка, вспомнил, что сегодня не только двойку получил, по русскому – то учительница похвалила. Хотел поделиться с матерью, но она захлопнула перед носом дверь.
- Сиди в комнате, пока ужинать не позову.
Сашка знал, что сейчас она отправит его ночевать к бабушке, так всегда бывало, когда приходил Васька. Выходить на улицу не хотелось, погода совсем испортилась, ветер поднялся, да и дождь всё не прекращался.
- Может забудет, - с надеждой подумал он, притаившись в уголке, согласен был даже остаться без ужина, лишь бы сидеть так, пригревшись у теплой печки.
Мать позвала к столу, есть после позднего сытного обеда совсем не хотелось, нехотя поковырялся в тарелке с картошкой. Василий достал бутылку беленькой, поставил на стол. Мать покосилась на Сашку:
- Ну-ка, доедай быстро, и к бабушке.
Мужчина разлил водку по стаканчикам, они с матерью выпили. Мать закусила соленым огурцом, опять взглянула на сына.
Не зачем тут рассиживаться, иди давай, бабка чаем напоит.
- Не хочу я к бабушке, - попробовал сопротивляться мальчишка, но мать уже натягивала на него куртку, сунула в руки портфель.
На улице тьма, промозглый ветер распахнул полы курточки, хорошо, хоть мать дала в последний момент фонарик, свет хоть тусклый, но лужи под ногами рассмотреть можно. Деревня небольшая, добежать до другого края, много времени не займет в хорошую погоду. А сейчас, когда ветер сбивает с ног – удовольствие маленькое.
Вот и бабушкин дом, только в окошках нет света. Неужели спать легла, да вроде бы рановато. Скорее всего, засиделась у кого-то из соседок. Из будки вылез, гремя цепью, Дружок, замахал хвостом, приветствуя.
- Ну, что, Дружок, где бабушка, сейчас придет, даст тебе покушать, - приговаривал Сашка, поглаживая пса. Здесь на крыльце, было гораздо теплее, ветер не попадал, да и козырек защищал от дождя. Но время шло, бабушки все не было.
- Наверно, ушла в соседнюю деревню к дочке, - вспомнил Сашка, - бабушка иногда оставалась там ночевать. Окна в соседних домах погасли, пришлось Сашке отправиться в обратный путь. Добежал до дому, настойчиво постучал в окно. Мать не сразу открыла дверь:
- Чего вернулся? – недовольно спросила она, пропуская Сашку в комнату.
- Бабушки дома нет? – ответил мальчишка.
Из кухни вышел раздетый по пояс Василий с папиросой в зубах.
- Ты чего, Шурик? Ведь договаривались, ты под ногами не путаешься, я тебе – подарок покупаю.
Сашка торопливо прижался к печке, только сейчас почувствовав, как замерз. Смотрел, как мать развесила над плитой его одежду, что-то бросила в тазик – постирать.
Сейчас она протрет пол на кухне, бросит туда матрас с Сашкиной кровати, и он будет лежать в одиночестве на кухне, а из-за двери будет тянуть холодом, в подполе будет слышно, как скребутся мыши.
Сашка вскочил, нырнул в свою кровать, крепко замотался в одеяло.
Над кроватью склонился Васька:
- Эх, мужик, нечестно получается, я тебе шоколадку принес.
Мать вошла в комнату, вцепилась в одеяло, попробовала сорвать его с сына. Но Сашка, не разжал руки, и вместе с одеялом, шмякнулся на пол, закрыл руками голову, ожидая получить оплеуху.
Васька заступился:
- Да, отстань ты от него, намерзся, сейчас моментом уснет.
Мать оторвала руки от лица, взглянула заплаканными глазами на мужчину:
- Собирайся, уходи.
- Ты хорошо подумала?
- Уходи, - повторила мать охрипшим голосом.
Вскоре хлопнула дверь, мужчина ушел. Сашка лежал в своей кровати, и слышал, как мать ходила по комнате, выключила свет, легла в свою постель, раздались глухие всхлипывания.
Сашка не выдержал, подошел, тихо попросил:
-Не плачь, мама. Васька он плохой, не нужен он тебе.
Мать протянула к нему руку, прижала к своей груди его голову, гладила. А руки её, которые бывали такими безжалостными, стали вдруг ласковыми.
- Какой ты у меня большой.
- Не плачь, мама, не плачь, - повторял Сашка, - нам с тобой и вдвоем хорошо.