В описании канала, когда создавал его немногим более трёх месяцев назад, я сообщал, что много бываю на местах известных сражений. Не так часто, как хотелось бы, но тем не менее, и о паре таких моих путешествий публикации уже есть (читайте и обсуждайте «Крепкий орешек» и "История, которая ничему не научила"), однако будут ещё и больше, много больше, обещаю. А о об одном из таких путешествий расскажу прямо сейчас.
Здравствуйте, уважаемые подписчики и гости нашего канала. В этот славный, холодный выходной с Вами опять я – писатель, копирайтер и просто хороший человек Артём Чепкасов. Погнали.
Говоря о поездках по местам сражений, я не упомянул, что делаю это, как правило, в летнем отпуске. Живу в Сибири и здесь, конечно же, тоже есть места сражений, но кто о них знает? Верх-Ирмень Ордынского района Новосибирской области – здесь почти полтысячи лет тому назад потерпел окончательное поражение царь Сибири Кучум или станции Юрга-1 и Арлюк (нынче уже не станция, а просто деревня), где колчаковцы сильно побили красных – всё это мало занимает умы людей, увлекающихся военной историей, потому как не немцы же гитлеровские и не французы императора Бонапарта, и даже не поляки со шведами на худой конец, если только не рассматривать их всех, как пленных – в этом качестве они все в Сибири побывали и некоторые из нас даже их потомки. После войны ведь всегда приходит время Любви.
И я обязательно буду обо всём этом рассказывать: о гражданской войне в Сибири и покорении её русскими царями – лето же скоро, поеду, так как с далёким отпуском в этот год не получится.
Но, как ни крути, с какого боку не подходи, а в Сибири войны как таковой, в привычном для нас её понимании, никогда не было. И Слава Богу. Благословенная земля. Пусть таковой и остаётся на веки вечные. Красиво тут, уютно, горделиво, радостно. Холодно и ласково, и жёстко. И опасно, но безудержно интересно. В общем, неисчислимое множество эпитетов можно подобрать к Сибири – Матушке, однако публикация не об этом.
Обычно я еду в отпуск, уже заранее зная, что там, куда держу путь, было страшное побоище, прославившее вновь силу русского оружия (в понятие «русский» я включаю и понятие «славянский», и понятие «советский»). Брест и Ленинград. Подмосковье и Севастополь. Бородинское поле и Сталинград. Но однажды случилось так, что, находясь в очередном отпуске в одном из наипрекраснейших мест Земли, я и подумать не мог, что окажусь на месте военной трагедии. Нет, я знал, я же в отпуск ехал с прицелом – Феодосия. Там прадед жены – Сагайдак Василий Титович высаживался с десантом на берег в новогоднюю ночь 1941 - 1942 годов, славный краснофлотец нашей семьи бил фашиков и румынов на крымском побережье, где мы теперь так любим отдыхать. И там, в Феодосии, мы с женой облазили буквально всё. Была в те годы замечательная экскурсия «Пешком по Богом данной» и, если она до сих пор есть, всем туристам рекомендую. Не пожалеете.
И я видел слёзы на глазах жены, когда она стояла там, где сражался её прадед. Это стоит дорогого. Вот она – настоящая связь поколений. Но потом была поездка в Керчь и по пути мы остановились у каких-то каменоломен. Честное слово, я – любитель военной истории, до того дня ничего не знал об этом месте. Я ни разу не слышал о нём... Об Аджимушкае. И вот о нём и расскажу Вам сегодня, друзья. Однако начнём, как и водится, с самого начала.
В сентябре 1941 года, после захвата Киева, немецкое командование, имея многократный перевес в людях и технике, особенно танках и авиации, основную часть своих войск бросило на Москву, где уже всё было готово к операции «Тайфун». Внимание всего Мира и в первую очередь, естественно, советского руководства было приковано к полям Подмосковья – вне всякого сомнения, судьба войны решалась именно там.
Но я не зря сказал о численном превосходстве фашистских войск над РККА, ибо это очевидно, кто бы как бы ни пробовал оспаривать. Очевидно из того факта, что в тот момент, когда военное руководство СССР по крупицам стягивало войска со всей страны на оборону Москвы и не обращало, по сути, внимания на остальные участки фронта, командование вермахта нашло-таки резервы и довольно существенные для продолжения наступательных действий на Донбассе и в Крыму, дабы не дать противнику закрепиться на выгодных рубежах и выделить резервы для защиты столицы.
5 октября 1941 года советскими войсками была оставлена Одесса – город, стойко оборонявшийся в течение двух месяцев, так и не был взят врагом в ходе боёв, а отдан добровольно, потому что в оперативно-стратегическом отношении никакой ценности больше не представлял. Осенью 1941 года немцы и их союзники были уже далеко за Днепром, властвовали на море и в этих условиях Одесса просто оставалась без необходимых ресурсов. Да, она могла бы продержаться ещё, допустим, до Нового года, но никакого смысла для общей обороны фронта это попросту не имело. И войска из Одессы были эвакуированы в Крым. Однако поздно - Манштейн, создав кулак более, чем в 40 тысяч человек, легко прорвал советскую оборону на узком Перекопе и рассеял защищавших его красноармейцев и командиров из состава 51-ой отдельной армии, по всему Крымскому полуострову. Не более 10 тысяч человек без танков и артиллерии. Когда некоторые хулители говорят о том, как мы врага мясом закидывали, пусть посмотрят, что тем же самым и фрицы занимались. 40 тысяч с танками и при поддержке артиллерии и авиации против 10 тысяч без какого-либо прикрытия.
Основное большинство бойцов с Перекопа и также прорванных фашистами через несколько дней Ишуньских позиций, в итоге оказались в осаждённом Севастополе, остальные стали поспешно отступать к Керчи, но закрепиться на равнине так нигде и не смогли – немец буквально на плечах сидел. 16 ноября 1941 года, в день, когда немцев к Москве упорно не пускала легендарная Панфиловская дивизия и, повторю, все следили только за этими событиями, наши войска покинули Крым. Оставшиеся сильно потрёпанные части переправились на Таманский полуостров, и надменный самоуверенный враг их даже не преследовал, целиком и полностью переключившись на Севастополь. И надо сказать, что всё произошло без особого ажиотажа. Где там тот Крым, когда Москва на кону? И теперь на всём небольшом полуострове без надежды на какую-либо поддержку сражался только Севастополь, окружённый с одной стороны морем, а с трёх других немцами – 11-ой армией хитрого и должно признать вполне себе талантливого фашистского полководца Эриха фон Манштейна.
Однако, советское командование быстро опомнилось. Воодушевлённое успехом контрнаступления, начавшегося 5 – 6 декабря 1941 года в Подмосковье, а также освобождением Ростова-на-Дону и стабилизацией фронта на всём Юго-Западе, в том числе Донбассе, где враг в итоге выдохся, растянув свои коммуникации и продолжая бить растопыренной пятернёй, Ставка потребовала вернуть Крым и прийти на помощь севастопольцам, выручить их из блокады.
Выполняя приказ сверху, командование Закавказского фронта и Черноморского флота спланировали и подготовили Керченско-Феодосийскую десантную операцию. В ночь с 29 на 30 декабря 1941 года в портах Феодосии и Керчи, не смотря на сильный шторм да лихо перебив румынских кавалеристов и горных стрелков, слабо охранявших этот участок, пока «истинные арийцы» безуспешно штурмовали Севастополь, первыми на Крымский берег высадились морпехи 9-ой бригады. Всего 300 человек, но плацдарм был захвачен и через несколько дней на востоке не очень-то большого Крымского полуострова уже обосновались две советские армии при четырёх стрелковых дивизиях каждая, не считая другие части, как, например, горно-стрелковые бригады. Уже знакомая нам 51-я отдельная и, снятая с охраны Иранской границы, 44-я. Чуть позже группировку усилили 47-ой армией, образовав тем самым отдельный Крымский фронт, имея при том неплохой резерв на Тамани. Так же на плацдарм постепенно было переправлено достаточное количество новых тяжёлых танков КВ и, конечно же, милых нашим сердцам тридцатьчетвёрок. Таким образом, в первой декаде января 1942 года группировка советских войск в Крыму, не считая севастопольцев, составляла 40 тысяч человек – ровно столько же, сколько не так давно было у самого Манштейна на Перекопе и над армией последнего возникла явная угроза уничтожения, о чём он и сам позже вспоминал в своих мемуарах.
Но, к сожалению, если немецкие командиры всех уровней знали, что делать с вверенными им войсками, то советские ещё нет. Имея многократный перевес над врагом в заданном районе, командующие советскими армиями так и не решились на дальнейшее наступление и деблокирование Севастополя, а стали готовить оборону, аргументируя тем, что Манштейн подготовил ловушку и чтобы его одолеть, десанту нужно ещё больше войск. Войск, которых ставка больше дать не могла – в январе 1942 года Красная Армия вовсю гнала фашиста от столицы, как можно дальше и намереваясь выйти к Смоленску, а потому все войска были нужны именно там.
Если кто-то хочет обвинить ставку, то зря. Манштейн осенью 1941 года тоже от гитлера дополнительных резервов для прорыва в Крым не требовал, понимая, тот не даст – всё брошено на Москву. Но Манштейн и не бездействовал, а решительно шёл вперёд тем, что имел и в итоге победил. И в тоже время действия командования Крымского фронта зимой – весной 1942 года напоминают мне действия любимчика русского царя – генерала Куропаткика в первой русско-японской войне. И тот всё кричал, что японцы готовят ловушку и ему для наступления надо больше войск. Итог той войны известен – позорный Портсмутский мир. Впрочем, с другой стороны, неуверенные действия советского командования в Крыму в 1942 году, по-моему, красноречиво говорят о том, кто на кого собирался нападать, то бишь наступать, в 1941. Наши генералы наступать попросту не умели. В отличие от фрицевских. И доктрина о том, что будем бить врага малой кровью и на его же территории – это всего лишь доктрина, к которой не плохо было бы иметь соответствующую выучку и настрой командиров. И вполне возможно, к этому и двигались, но нападать и наступать в 1941 уж точно не думали, так что пусть не врёт перебежчик резун.
В общем, так или иначе, а Манштейн от удара оправился быстро, отдал под суд военного трибунала одного из своих генералов – Ганса фон Шпонека, бежавшего от советского десанта (в тему о том, как немцы своих «жалели») и нанёс контрудар. Освобождённая 2 января 1942 года морским десантом Феодосия, уже 18 января вновь оказалась в руках немцев, а десант был сброшен в Чёрное море. Очень много советских бойцов попало в плен. В том числе и прадед моей жены.
Фронт начал сыпаться по швам, как и несколькими месяцами ранее и вот тут самое время вспомнить армейского комиссара Льва Захаровича Мехлиса, на которого либерасы повесили всех собак за провал обороны Крымского фронта в 1942 году. Об одном только умолчали. Вновь образованный фронт по факту рухнул ещё в середине январе 1942 года, так как его командование не знало, что делать дальше, после успешной высадки в портах и захвате удобных плацдармов, а Мехлис приехал на разборки только в конце этого месяца, застав, как сам позже и писал, неприглядную картину, когда даже комфронта, генерал Козлов, а и тот не знал, что с его войсками, где они и в каком состоянии. Я сейчас не берусь судить Мехлиса и Козлова, обвинять либо оправдывать кого-либо из них, но у нас и сегодня обожают обвинять в своих неудачах тех, кто хотя бы попробовал навести должный порядок в наших же неважных делах.
Так или иначе, но порядок на фронте наведён не был и всё завершилось катастрофой в апреле 1942 года под названием «Охота на дроф». Это Манштейн так назвал свою операцию по добиванию Крымского фронта. Согласитесь, очень унизительно назвал. Обидно. Но одна немецкая армия гоняла по всему Крыму три советских и что на это можно сказать, окромя следующего... Охотник – он и без ружья охотник, а дичь – она и с ружьём всё равно дичь. Командование Крымского фронта весной 1942 года было именно дичью. Не солдаты с командирами младшего и среднего звена, так как они сражались отважно, до последнего патрона, как и водится у русских воинов. Но генералы. Советские генералы в Крыму 1942 года были именно царскими генералами Куропаткиными. Словом, дичь. И Манштейн - превосходный охотник, метко её подстрелил да скушал за праздничным ужином в честь последующего за своей столь удачной охотой взятия Севастополя. И я нисколько сейчас здесь не нахваливаю врага, однако факты говорят сами за себя. Не умели наши генералы в 1942 году воевать. Ещё не умели. Увы.
А где же Аджимушкай, спросите Вы. Будет. Обязательно будет. Прямо вот сейчас и будет. Но дело в том, что особо много про оборону каменоломен в пяти километрах от Керчи не напишешь. Ведь документов там не писали, за редким исключением – не на чем, да и нечем. И всё, о чём я рассказал выше, к тому же совершенно без подробностей, явилось прелюдией к трагедии в каменоломнях. И, если по всему ЮБК я ездил, уже зная историю боевых действий там, то Аджимушкай, повторю, стал для меня открытием.
16 мая 1942 года разбитые войска Крымского фронта повторно оставили Керчь и эвакуировались на Таманский полуостров. Однако не все. Эвакуацию обеспечивали и прикрывали командиры и политруки 1-го фронтового запасного полка, а также курсанты военных училищ (каких именно, я пока не нашёл) и бойцы 276-го стрелкового и 95-го пограничного полков войск НКВД. Да – да, опять те самые НКВДшники – «крысы тыловые», коих хлебом не корми, дай своим в спины пострелять да помародёрствовать. Руководил операцией по прикрытию эвакуации войск, то есть, по сути указанным сводным отрядом, командир 138-ой стрелковой дивизии 51-ой отдельной армии, полковник Ягунов Павел Максимович – за день до того назначенный начальником штаба Крымского фронта, которого по факту уже не существовало. Почему Ягунов? Потому что предшествующей зимой именно его дивизия действовала в полосе Крымского фронта наиболее успешно, однако, всякий раз оставаясь без прикрытия и поддержки, несла большие потери. Да, это именно один из тех немногих случаев, когда мы и в самом деле, к сожалению, забрасывали фрицев трупами. Но кто в том виноват? Сталин? Мехлис? Берия? Жуков, которого там и близко не было? А, может, Шапошников? Или же бездарное непосредственное командование Крымского фронта? Решайте сами, а лично я для себя давно уже решил.
Наиболее ожесточённые бои в районе Аджимушкая продолжались в течение 15 – 17 мая 1942 года и части прикрытия поставленную перед ними задачу выполнили полностью – фронт был эвакуирован. Однако трагическая кульминация была лишь впереди. Отряд прикрытия эвакуироваться не успел – обычная участь всех тех, кто кого-то защищает, спасает, и остался один на один с окружившим его противником. На безжалостно выжженной южным солнцем равнине. Я там ездил – деревце если увидишь, так чудо какое-то. А так, холмы – холмы – холмы, покрытые редким низким кустарников. Не спрячешься и не попартизанишь. До крымских гор тоже пробиваться далече, и, хотя у некоторых получилось, основной состав отряда был вынужден укрыться в Аджимушкайских каменоломнях. К названным частям, спустившимся в подземелье, прибивались, конечно же, многочисленные бойцы и командиры основных частей Крымского фронта, отставшие от своих при эвакуации или ещё по какой-то причине не сумевшие переправится через Керченский пролив, в том числе и бойцы 83-ей бригады морской пехоты. Но самое главное, в каменоломни вместе с военными спустилось много гражданских с детьми, отчего-то не желавшие оставаться с победителями-немцами. Знали уже, наверное, чем для них лично закончится «освобождение от ненавистного большевизма и жидов», хоть многие из них сами большевиками да евреями и не были. И когда ты об этом знаешь, то легко понимаешь, почему крымчане в массе своей в марте 2014 года повели себя именно так, а не иначе. Они историю выучили. А мы?
17 мая 1942 года началась осада Аджимушкайских каменоломен. Немцы ведь тоже не дураки и знали где искать 13-титысячную группировку русских, не ушедших за пролив. Знали, потому что ещё в ноябре 1941 года, когда советские войска оставили полуостров впервые, в подземелье Аджимушкая уже прятались партизаны и совершали оттуда дерзкие вылазки. И те, кто укрылся в каменоломнях в мае 1942 года, конечно, тоже об этом знали. Знали и помнили, что тому, первому подземельному гарнизону пришли на помощь через месяц. А значит и им тоже скоро помогут и надо совсем чуть – чуть продержаться. Но аджимушкайцы не знали другого – в мае 1942 года в степях под Харьковом рухнул весь Юго-Западный фронт и бесконечные группы и колонны окруженцев, из последних сил отбиваясь от наседавшего врага потянулись за Дон, к Волге. К Сталинграду. И в тоже время в Новгородских болотах рухнул весь Северо-Западный, да и наше наступление под Москвой всё-таки захлебнулось. И всё это вкупе не позволяло, никак не позволяло прийти на помощь подземному гарнизону в Крыму, как можно быстрее. И кто может теперь точно сказать, а не преступное ли, на мой взгляд, бездействие командования Крымского фронта, которое легко могло уже зимой 1942 выгнать фрицев из Крыма и усилить тем самым Юго-Западный и Южный фронты, но не сделало этого, и привело в итоге к таким катастрофическим последствиям на всём советско-германском фронте в 1942 году.
Однако бойцы под командованием полковника Ягунова этого не знали и продолжали сражаться, подобно гарнизону Брестской Крепости, о подвиге которого за год до их собственного сами они так никогда и не узнали.
Аджимушкайцы проводили еженощные вылазки и били врага, охранявшего их у входов и выходов в каменоломни. Все бойцы были дисциплинированными и, согласно военному штатному расписанию, сформированы в своеобразный стрелковый полк. Начальник штаба – старший лейтенант Сидоров П.Е., комиссар – старший батальонный комиссар одной из авиачастей в Крыму, Парахин Иван Павлович, зампотылу – интендант Колесников С.Т., комбаты: подполковник Бурмин Григорий Михайлович, майор Панов А.П., капитан Левицкий В.М. Жаль, но имена не всех из них сохранила история, хотя в сети можно найти много о действиях этих отважных людей. Не имея боеприпасов, а самое страшное воды, они продолжали сражаться и фашисты, занявшие все дома в округе и высокую колокольню, где установили пулемёт, накрест простреливая всю небольшую площадку перед входом в каменоломни, всё равно, никак не могли выкурить бесстрашный гарнизон.
Знаете, там, внизу, в Аджимушкайских каменоломнях дико холодно и в неимоверно жаркую погоду августовского Крыма, я, не смотря, на то, что сибиряк, давал там такого дубу. За час едва не околел. А как же они в течение полугода там держались? Уму непостижимо. Я видел глубокие узкие колодцы, которые пробили бойцы осаждённого гарнизона и, очищая воду от извести, мучительно долго высасывали её трубочками, а затем сплёвывали в котелки – всё раненым, детям и женщинам. Да, кроме санчасти, штаба, узла связи, по которому передавали в эфир о своей обороне и что фашисты их травят газами, а также других необходимых любой войсковой части подразделений, в осаждённом подземном полку был создан и взвод водососателей. Их дёсна опухли от такой адской работы, их зубы выпадали, но они не сдавались и прямо как Герои Бреста писали на стенах, что пусть будет проклят фашизм да прощались с Родиной. Уходили непобеждёнными. Зачем, спросит кто-то? Можно же было просто выйти и сдаться на милость победителю. Ну, пусть этот кто-то съездит туда, в Керчь и спустится под землю недалеко от древнего приморского города. Может, и поймёт тогда.
А ещё там, внизу, всегда - всегда темно и фотографировать не получится, и когда мне доверили идти замыкающем в колоне туристов, я шёл, оглядывался и внимательно высвечивал фонарём, не отстал ли кто, и мне постоянно казалось, они всё ещё там и они смотрят на нас. Бойцы подземного гарнизона. Они смотрят и знают, свой солдатский долг выполняли тогда не зря – мы же их дети, их внуки и их правнуки, вот они, живые, пришли к ним. И я долго стоял у одной из трёх братских могил каменоломен – у детской, сплошь обсыпанной цветами и игрушками и пожалел, что не взял с собой ни одной, чтобы тоже положить на могилу этим святым детям. Дети – они все святые, все ангелы, но эти, что лежат там, в подземелье Аджимушкая, как-то по-особенному. Они, эти дети погибли от газов. Да, когда говорят, что фрицы не использовали газы во время Великой Отечественной, так как придерживались конвенции, которой это оружие было запрещено после Первой Мировой, нам нагло врут. Использовали. В Аджимушкайских каменоломнях. И огнемёты использовали, выжигали засевших там «большевиков и жидов».
И да, я же ничего не знал об этом героическом месте, пока не приехал к нему, потому и не привёз цветов, не привёз мягких детских игрушек на большую могилу, но почему-то я не считаю это своим оправданием. Надо ехать ещё. Обязательно надо, своим детям уже показывать, чтобы они знали и помнили. По-другому никак.
05 июля 1942 года погиб от гранаты полковник Ягунов, но и после его гибели гарнизон, потерявший было веру, продолжил сражаться. Уже под руководством танкиста - подполковника Бурмина Григория Михайловича. Сражаться, умирая от жажды, голода и задыхаясь от газов. И после освобождения советскими войсками Керчи, в каменоломнях было найдено несколько тысяч трупов не сдавшихся Героев. Все эти зверские преступления совершили несолдаты 88-го сапёрного фашистского батальона и несколько из них понесли заслуженное наказание, но вот командиры их, к сожалению, сумели этого избежать. А, вообще, оборона продолжалась до 30 октября 1942 года, когда последние семь защитников, в том числе подполковник Бурмин и комиссар Парахин, находясь в бессознательном состоянии, попали в плен к врагу. Чем не копия истории майора Гаврилова из Брестского гарнизона? Только вот, в отличие от Петра Михайловича, Григорий Михайлович погиб в плену 28.11.1944, в шталаг 367 в польском Ченстохове, а Ивана Павловича, с учётом того, что он не просто командир, а комиссар и коммунист, замучили до смерти в Симферопольской тюрьме, в течение месяца избивая, травя овчарками и не давая есть.
Всего же в плен к фашистам за время всей осады Аджимушкайских каменоломен попало менее полусотни советских солдат и гражданских. Остальные тысячи пали в муках, но с честью русского человека. Вечная память военным и гражданским Героям Аджимушкая. Вечная Слава. На этом сегодня всё, с Уважением писатель Артём Чепкасов.
Послесловие: Перед тем, как спуститься в Аджимушкайские каменоломни, я недоумённо смотрел на поднявшуюся уже оттуда группу экскурсантов. На них лиц не было. В том смысле, что беззаботных лиц отдыхающих на море отпускников. Я не понимал и в предвкушении чего-то необычного из военной истории, а потому не стесняясь улыбаться, спустился туда. В холод и мрак. И через час поднялся обратно тоже без лица, а те, кто нас встречали у входа и торопились уже спуститься в каменоломни, глядели на нас и не понимали, чего это мы вдруг? Отпуск же! Лето! Море! Крым! Впрочем, в тот день на пляж мы с семьёй не ходили – реально колотило внутри, не до развлечений. А Вы съездите туда, обязательно съездите. И непременно спуститесь в каменоломни – туда, где в 1942 году, в лютом холоде и кромешной темноте, целых полгода рука об руку жили Героизм и отчаяние. И вера в нашу Победу во чтобы то ни стало. Всем Добра.