Тяжёлая стальная дверь со скрежетом провернулась на дугообразных направляющих, вмонтированных в бетонный пол. В какой-то момент Дима увидел её с торца – не меньше полуметра металла, гнёзда толстенных ригелей, ступенчатые выемки уплотнения – дверь была воздухонепроницаемой, словно гермозаслонки на станциях московского метро, тех, старых, построенных в те времена, над человечеством нависал дамоклов меч третьей и последней.
Назначение этих дверей, однако, было прямо противоположным: не удержать радиоактивную пыль и заражённый воздух снаружи, а не выпустить изнутри газовую смесь, которая в скором времени заполнит коридоры и помещения специального тренировочного комплекса «Астра» - так называлось это впечатляющее подземное сооружение, в рекордные сроки сооружённое военными строителями. Когда-то их готовили для того, чтобы строить командные бункеры и пусковые шахты, способные выдержать прямое попадание термоядерной боеголовки – но вот, к счастью не пригодилось, а уникальные навыки и не менее уникальные технологии оказались востребованы в Проекте «Великое Кольцо».
Удивительным было то, что рядом с советскими специалистами на объекте «Астра» трудились и американцы. У них тоже имеется солидный опыт подобных работ - одна гора Шайенн с расположенным с её недрах командным центром НОРАД чего стоит! Введённый в эксплуатацию около десяти лет назад, этот грандиозный комплекс проработал по прямому назначению меньше восьми лет. Два года назад его закрыли, вывезли оборудование, а многоуровневый лабиринт подземных коридоров, шахт и прочих помещений, вырубленных направленными взрывами в толще горных пород, целиком передали в распоряжение НАСА, и дальше, американскому отделению Проекта. Сейчас там действовал комплекс, аналогичный «Астре», и Дима знал, что три дня назад туда отправились две группы «юниоров» - чтобы принять участие в программе, аналогичной той, что ожидает его подопечных из группы «3-А» за этим вот гермозатвором.
Вот они – стоят у порога, все четверо, плюс ещё двое «юниоров» из другой группы. Металлическая плита медленно наползает, по одному скрывая их от провожающих, но ребята не двигаются с места – только поднимают по одному руки в прощальном жесте, перед тем, как серая сталь надолго изолирует их от внешнего мира.
- Герметичность «Астры», разумеется, не стопроцентная. - негромко говорил Геннадий Борисович. Его слушатели, стайка ребят и девчонок в униформе и с нашивками «школы космонавтов» почтительно внимали. – Обеспечить полную воздухонепроницаемость такого крупного объекта вообще очень сложно, да это и не требуется. Одна из функций «Астры», из-за которой строительство, собственно, велось под землёй, была возможность создания особой внутренней атмосферы – с переменным составом газов, с возможностью изменять давление и температуру в достаточно широком диапазоне. Конечно, воздух будет просачиваться оттуда наружу – как и в обратном направлении, если внутри комплекса понадобиться поддерживать пониженное давление – но скорость этого «просачивания» будет крайне невелика, и мощные насосные установки легко её компенсируют.
- А зачем это нужно – менять состав атмосферы? – спросил Андрей Поляков. Дима хорошо знал парня – успели познакомиться во время январской поездки в Свердловск, да и на занятиях не раз сталкивались.
- Ну, мы не можем изменять силу тяготения. – ответил инженер. – хотя это было бы, безусловно, полезно. Но подобного эффекта здесь, на самом дне гравитационного колодца Земли, не добиться никакими вращающимися «бубликами» - а потому пришлось ограничиться, так сказать, полумерами. Но и такая возможность играет немалую роль в процессе подготовки: во-первых, на станции может меняться процентное содержание газов – например, в результате сбоев в работе оборудования регенерации воздуха или системы удаления двуокиси углерода. Во-вторых, следует подготовить будущих обитателей внеземных объектов к таким явлениям, как резгерметизация, в том числе, и взрывная, когда придётся срочно принимать меры по изоляции повреждённых отсеков, а так же устранению утечек воздуха. Конечно, всё это, скорее, для взрослых сотрудников, но часть перечисленных возможностей будет задействована и при подготовке ваших друзей.
Дверь глухо лязгнула, становясь на своё место. Защёлкали в своих ригели, зачавкали пневматические демпферы, «присасывая» комки стальной плиты к уплотнителям. Вот и всё, подумал Дима, теперь они выйдут наружу только через шесть недель – если не случится, конечно, чего-нибудь экстраординарного. А пока надо выполнять программу экспериментов, находить выходы из аварийных ситуаций, над планированием и имитацией которых работает немало опытных специалистов, и просто жить - учиться сосуществовать в замкнутом, отрезанном от всего света пространстве, в изоляции от остального человечества, куда более глубоком, чем то, что испытывают космонавты на низкоорбитальных станциях. Здесь не будет не сеансов связи с родными и близкими, ни радио- и телепередач с Земли – ровным счётом ничего, кроме лиц диспетчеров на служебных телеэкранах.
- Вот и получили они своё… большое космическое приключение. - негромко произнёс Лёшка Монахов. – Потому как – какое же путешествие, если всё время сидишь на одном месте и, к тому, же, под землёй? А то всё шутили, острили, фильм ругали… вот и дошутились!
Он стоял рядом с Димой и, казалось, совсем не слушал отца. Большая золотисто-палевая собака сидела столбиком возле его ноги и старательно изображала из себя школьницу-отличницу, лишь изредка тихонько повизгивая – видимо, и собачьи нервы реагировали на повисшее в помещении всеобщее напряжение.
Об особом и, прямо скажем, не слишком одобрительном отношении Лёшки и остальных ребят к фильму «Большое космическое путешествие» Дима знал ещё со времён Артека, где и кинфантастику крутили по вечерам, в открытом кинотеатре, врезанном в склон горы. Помнится, они даже провели небольшой сбор, где сравнивали всеми любимую «Москву-Кассиопею» и незадачливое творение кинорежиссёра Селиванова. Да и впоследствии к этой теме возвращались не раз – особенно, когда познакомились с вращающимся макетом космической станции здесь, в Центре Подготовки.
- Ну, всё же, не совсем… - возразил он. – В фильме они думали, что на самом деле летят в космос, а наши никаких иллюзий не испытывают. Знают, что это всего лишь очередное испытание и этап подготовки, который надо просто пройти.
- То-то и оно, что пройти… - вздохнул Лёшка, наблюдая за тем, как красные огоньки над стальной дверью сменяются зелёными. – А ну, как не пройдут – что тогда?
- Тогда… - Дима замялся, не зная, как ответить на этот вопрос, но он, похоже, был риторическим – Монахов повернулся и пошёл вслед за своими одноклассниками, потянувшимися за Геннадием Борисовичем к выходу из бункера. Дима ещё раз окинул взглядом зал, гермозаслонку, постоял возле чёрно-белого телеэкрана, на котором было видно, как обитатели «Астры» медленно, словно неохотно, покидают шлюзовой отсек – и тоже пошёл к выходу. Ребятам действительно предстоят непростые испытания – но ничуть не менее серьёзные маячили впереди и у него,– только, в отличие от его подопечных (следует ли сказать – «бывших?), в реальном космосе, а не на подземном макете-тренажёре.
Но - разве не об этом он мечтал уже много лет? Как говорил кто-то из древних: «осторожнее с мечтами, они имеют свойство сбываться…»
Впрочем, осторожность – это не про его, Димки Ветрова, планы и надежды. Не сейчас. Успеется - потом, когда он станет опытным, умудрённым, предусмотрительным и… старым. Как Быков с Юрковским в «Стажёрах»
Если, конечно, доживёт до этого дня.
- А почему именно эти двое? – спросил я. Дима ответил не сразу – сначала вопросительно глянул на отца, дождался его кивка и только тогда заговорил.
- Ну, видишь ли… за эти полгода, если считать от старта программы подготовки «юниоров» в конце октября, отсеялась примерно половина участников. Ваша… наша группа – одна из немногих, не потерявших ни одного человека. У других ушедших порой дольше, чем оставшихся - надо ведь и им пройти финальный этап первого подготовительного курса?
- Ага, значит это - своего рода экзамен?
- Так и есть. – подтвердил Ветров. – С самого начала предполагалось, что группы будут проходить его в смешанном составе, и мы готовы были даже разделять их при необходимости. Предельная численность участников эксперимента – шесть человек, то есть группу, сохранившей исходную численность в пять «юниоров», хочешь-не хочешь, а пришлось бы разделять.
- Но таких по счастью не оказалось. – добавил отец. – да не волнуйтесь вы, Ветров, никуда вы не опоздаете. Ваш автобус через два часа, отвезут в Жуковский, а оттуда военным бортом – прямо на Байконур. Ещё и в общежитие за вещами успеете зайти!
У меня всё с собой, в рюкзаке. – ответил Дима. Я его в гардеробе оставил. Так что никуда мне заходить не надо, подожду здесь…
Мы сидели в креслах, в холле первого этажа учебного корпуса. Бритька пристроилась у моих ног и вертела лохматой башкой, а Дима то и дело поглядывал на электрические часы, висящие на стене напротив нас над длинной стойкой упомянутого гардероба. Тётеньки в неизменных синих халатах (по-моему, в такие гардеробщиц одевают даже в Большом Театре) неодобрительно косились на Бритьку, а та в ответ улыбалась им до ушей – по-своему, по собачьи.
- Это всё я понимаю. – сказал я. – Но вы, Дима, так и не ответили – почему именно эти двое? Я-то думал, их теперь отчислят из отряда…
Вопрос был не праздный. Двое «юниоров», чьим обществом моим друзьям придётся наслаждаться эти шесть недель, входили в единственную группу, понёсшую потери по дисциплинарным соображениям. Остальные отчисленные вылетали кто по здоровью, будучи отчисленными кто не справлялся с сумасшедшим темпом занятий; двое или трое ушли по семейным обстоятельствам. Но с Группой «1-В» дело обстояло куда печальнее, и все обстоятельства этого я знал из рассказов нашей боевой четвёрки, как и о причинах того, что оставшиеся её члены остались в «юниорской» программе, а не уехали восвояси.. Так что до Димы я доматывался, в сущности, напрасно – в сущности, мне просто хотелось послушать, как они с отцом будут выкручиваться из этой, прямо скажем, деликатной ситуации.
К моему удивлению, выкручиваться никто не стал.
- Влада… ты, наверное, знаешь об её удивительных способностях? – спросил наш бывший вожатый.
- Ещё бы не знать! Мало того, что она феноменальный вычислитель, так ещё и интуитивные способности к математике – щёлкает дифуры в уме, как оорешки.
- Руководство Проекта сочло, что такое сокровище не должно пропадать даром, несмотря на несносный характер. Владе Штарёвой решили дать ещё один шанс.
Одну группу развалила, довела до мордобоя с членовредительством – теперь пусть с другой попробует? – хмыкнул я. Сказанное не было преувеличением: Влада, весьма, надо признать, миловидная барышня, похоже, получала прямо-таки патологическое наслаждение, стравливая мальчишек, имевших неосторожность запасть на неё. Им ещё повезло, что когда вспыхнула драка, рядом оказался Стивен О'Хара, канзасец, с которым мы в «лазурном» были в одном отряде. Стивен, парень крепкий и решительный, и к тому же, претендовавший на неформальное лидерство в группе, дерущихся растащил – но при этом сам крайне неудачно скатился вниз по лестнице, ведущей в холл, заработал аж пять переломов и тяжёлое сотрясение мозга. На этом участие американца в «юниорском» проекте закончилось, а вслед за ним вылетели и два драчуна. Примечательно, что предмет ссоры стояла всё это время в уголке, в полнейшей безопасности, и не сделала ни единой попытки прекратить безобразие. «Юлька Сорокина», ставшая невольной свидетельницей всего этого (и получившая кулаком в ухо в попытке разнять дерущихся) утверждала, что на лице Влады была удовлетворённая улыбка…
- Что до Марка, то тут вопрос политики. – заговорил уже отец. – Непосредственно в драке он не участвовал, но психологи, проанализировав развитие событий, сочли, что он подзуживал двух своих товарищей, провоцируя и без того назревавший конфликт.
- Да, он, вроде, не сошёлся характерами с одним из изгнанных, – подтвердил я, - вот и решил свести счёты. Знаю, ребята говорили…
- Но точно это, как ты понимаешь, установить невозможно. – продолжал отец. А Марк, чтобы ты знал, сын ведущего конструктора космической программы «Боинга», который, по совместительству, является ещё и членом совета директоров корпорации. Их слово немало значит в наблюдательном совете американской части Проекта, и сотрудники из НАСА, которые были в курсе нашего печального происшествия, попросили отставить парня в «юниорской» программе. Отправится он на орбиту или нет – это, как говорят в Одессе, ещё будем посмотреть, а пока – пусть закончит курс обучения вместе с остальными. Вообще-то он парень толковый, хотя, конечно, себе на уме. Я видел результаты его тестов по математике и физике, да и по части инженерном деле делает явные успехи. Если психологи в итоге его завернут – наверняка станет ценным сотрудником Проекта, только здесь, на Земле. ТО же самое, кстати, и к Штарёвой относится, имей в виду.
- Ну да, оба просто самородки… – недовольно буркнул я. – Им, значит, второй шанс, а наши пусть отдуваются? Нехорошо выходит, несправедливо! Ладно, Марк – с ним наши как-нибудь разберутся, ещё с Артека знают, что это за фрукт. Но Штарёва? Ох, зря психологи её допустили, эта барышня ещё устроит им там КВН…
Дима вместо ответа развёл руками – меня-то кто спрашивал?
- Ничего, справятся. – отец пожал плечами. – А не справятся – значит, не подходят для такого серьёзного дела, как освоение космоса. Психологическая устойчивость – это, знаешь ли, не только умение уживаться в своём, сложившемся коллективе, но и способность справиться в чужеродными, так сказать, включениями вроде этих двоих. В утешение скажу лишь одно: известный вам обоим Евгений Петрович полагает, что если группа справится – то в плане психологической совместимости обойдёт всех остальных на десяток очков… фигурально выражаясь, разумеется.
Я кивнул, срывая удивление. Таинственный И.О.О. лично наблюдает за успехами моих друзей и даже создаёт особые условия, чтобы они могли полнее проявить себя? Право же, не знаю, радоваться тут, или огорчаться…
- Так зачем мы её с собой взяли – может, расскажешь уже? Что у вас там за планы такие важные?
Отец потрепал на Бритьку по загривку. Та в ответ лизнула его ладонь, вывесила из пасти широкий розовый язык и стала улыбаться - по своему, по собачьи, то ему, то мне. Бестолочь-то бестолочь, а понимает, что речь о ней…
. Ты ведь уже знаешь, что со следующей недели ваш режим подготовки по выходным меняется? – спросил отец. Ответом я его не удостоил – конечно, знаю, сам же рассказал минимум, раза три, не считая известия от Димы и официального сообщения нашего собственного школьного начальства.
- Теперь вы трое всё время, которое пробудете здесь, в ЦП, будете проводить во вращающемся макете. Не только вы, разумеется – в каждый отдельный момент там будет заниматься ещё пять-шесть человек и кроме вас, но они будут меняться а вы – так сказать, постоянный состав…
Отец хмыкнул и умолк.
- Так вот, собака проведёт с вами всё это время… да… - он извлёк из кармана платок и стал протирать стёкла очков. Я терпеливо ждал. - Пока вы будете знакомиться с оборудованием станции, Бритти постарается привыкнуть к новой для неё обстановке. В том числе в… хм… санитарно-гигиеническом плане.
- Мне что, к лотку её приучать, как кота? – догадался я.
- Что-то вроде этого. Сам же говорил: годены - собаки сообразительные, легко обучаемые, вот и пробуй.
- А зачем это нужно – можно всё-таки узнать?
- Предложение психологов Проекта. – сказал отец. – Вечно они выдумают что-то неудобь сказуемое… Видишь ли, на новых станциях будет работать гораздо больше людей, чем на прежних, низкоорбитальных. И, самое главное: у них будет отсутствовать такая серьёзная подготовка в плане психологической совместимости, способности переносить многомесячное заточение в стенах станции.. .ну, ты меня понимаешь.
А почему отсутствовать-то? – удивился я.- Что, разве трудно пройти соответствующую подготовку?
Отец вздохнул.
- Тут дело не только в подготовке. Раньше в отряд космонавтов людей отбирали так тщательно, как нам и не снилось: один утверждённый кандидат на несколько тысяч, а то и больше. Сейчас, когда новые внеземные проекты требуют большое количество специалистов самых разных профилей, мы элементарно не можем себе это позволить, иначе сорвём все сроки. Вот и принято решение сделать основной упор не на индивидуальную подготовку, а на создание соответствующих условий.
- Это всё я понимаю. – сказал я, едва сдерживая растущее раздражение. – Но собака-то тут при чём?
- Собаки – это идея американцев. Собаки и кошки в качестве всеобщих домашних питомцев в крупных орбитальных и лунных поселениях. Они, видишь ли, утверждают, что раз именно собаки и кошки сопровождали людей последний десяток тысяч лет – то почему бы не продолжить эту традицию и в космосе? Наши долго не соглашались, но затем уступили – с условием, что сначала будут проведены натурная, так сказать, обкатка идее на наземных макетах.
- Но Бритька-то с какого перепугу? – продолжал настаивать я.- У ваших учёных что, собак мало? Всяких там…. подопытных?
- Подопытные не годятся, там сплошь дворняги. Американцы же выставили список пород, которые, по их мнению, лучше всего подходят на эту роль. И, представь: золотистые ретриверы и лабрадоры там в первых двух строках! Говорят, идеальные собаки-компаньоны, в Штатах и Европе они работают поводырями слепых и даже людей лечат – не представляю, правда, как это происходит. У нас в СССР этих пород почти совсем нет, и американцы уже собирались привезти своих собак, но тут чёрт меня дёрнул за язык…
Отец поперхнулся и умолк.
- Так это ты рассказал им про Бритьку? – догадался я.
- Ну да. - вид у него был смущённый. – Я подумал: раз твои друзья, все четверо, уже с ней знакомы, и будут проходить заключительный этап подготовки в комплексе «Астра» - вот к ним её и подселим, когда придёт время. А ты пока собаку подготовишь, надо же понять, как она будет вести себя в замкнутом пространстве?
- Подселим? – я уловил главное из всей произнесённой фразы. – Погоди, это ты о чём?
- Сейчас «юниоры» изолированы от внешнего мира. Им предстоит работать, жить, и в том числе – уживаться друг с другом. Всё это, как ты понимаешь, будет происходить под постоянным наблюдением, и когда психологи сочтут, что пора – мы передадим внутрь, Бритти. Таким образом, учёные смогут сравнить, как появление собаки отразится на внутреннем психологическом климате на «Астре». Но, повторюсь – если в процессе подготовки что-то пойдёт не так, ты…
- …всегда могу отказаться, помню. Кстати – ты что-то говорил насчёт котов?
Отец улыбнулся.
- Это будет следующим этапом подготовки.
Я посмотрел на Бритти – та всё так же виляла своим пушистым хвостом, улыбаясь во всю пасть. Бедняга, она ещё не догадывается, какую подставу ей подготовили эти двуногие…