Добрый вечер, золотые мои! Не знаю, как некоторые, а я одинокой - точно не останусь! Если, конечно, захочу. Потому что только почувствовала, что пора к кому-нибудь на ручки, фату - по случаю купленную! - в сумку засунула, пару кругов на троллейбусе сделала. Вышла у ЗАГСа. Причем не одна.
Итак, сегодня, когда я ехала на плетение сетей, моим суженым намеревался стать мастер горячего цеха Виктор Иваныч. На вид моему рыцарю было от 65 до 70, но это условно, потому что, с таким же успехом, ему могло быть и 60, и 75, так как работа на вредном производстве сделала свое черное дело и искусственно состарила этого доброго и заботливого мужика. Впрочем, о мужике.
"Клеить" Виктор Иваныч начал меня еще на остановке, где я, прислонившись к стенке павильона, пыталась достать камушек из кроссовки и поэтому прыгала на одной ноге. Не дурочка, нет. Просто пыталась удержать равновесие, так как в руках была еще и сумка, а я не акробат. Эй, козочка, обратился ко мне мастер цеха (об этом я, правда, узнала только потом) и предложил подержать меня "за локоток". Но я (вот что значит, мужиков живьем вблизи давно не видела!) инстинктивно отпрыгнула от него и чуть не свалилась под ноги мамаше с ребенком на велосипеде, после чего Виктор Иваныч приказал: "Сейчас спокойно сядете и вынете его". И я сдалась.
Разумеется, в салоне Виктор Иваныч сел напротив меня. Представился, что он Виктор Иваныч, вкратце рассказал мне свою автобиографию и посоветовал разуться, чтобы "как следует протрясти носки". Знаю я, что это такое, заговорщически подмигнул мне он, когда какая-нибудь мелочь в ботинок попадет, и не знаешь, как ногу поставить. Помогло?
Помогло, кивнула я головой, лишь бы не остаться босой под его пытливым взором. Но это было еще не все.
Давайте-ка вы пересядете на мое место, предложил Виктор Иваныч, закрыв глаза рукой, солнце слепит. Мне все равно скоро выходить. (И пока я пыталась отнекиваться, дескать, мне и тут, в общем-то, хорошо, мастер горячего цеха решительно встал и сел рядом со мной. Пришлось пересесть на его, так как свободных мест в салоне не было совсем). Но и это было еще не все. Через минуту-другую Виктор Иваныч захотел похвастаться передо мной своей горячей кровью.
Объяснив, что работа в таком цеху сделала его устойчивым к жаре и холодам. Хотите подержать мою ладонь, спросил меня он в тот момент, когда перед нами - как лист перед травой! - встала упреком сухонькая старушка, с кошелкой, в которой можно было бесплатно перевозить слона.
И только я хотела подскочить, чтобы ее усадить, Виктор Иваныч, как настоящий джентльмен, все-таки взял ее под локоток со словами - "Садись, мать". Старушка села, закрывшись сумкой как щитом.
Эх, как же жаль, что мне выходить, расстроился он, хотя я не проронила ни слова. А как часто вы ездите этим маршрутом и куда? Может, мы с вами на конечной вечером встретимся? Вместе ехать веселей!
Посмотрим, не желая выглядеть в глазах старушки свиньей, сказала я, приветливо помахав ему на прощанье рукой.
Но старушка всю дорогу, выглядывая из-за кошелки, смотрела на меня осуждающе.
Вот только за что?