Галя вошла в просторный кабинет и застыла на пороге. Сидевший за большим столом толстый мужчина в костюме и очках вытер вспотевшую лысину платком и жестом разрешил ей присесть. Галя подошла к столу и села в мягкое кресло. От толстяка пахло одеколоном и жареным луком. Руки его суетливо перебирали какие-то бумаги, глаза бегали за большими круглыми линзами.
- Так, Галина Сергеевна, - лениво протянул он, не поднимая взгляда на Галю. - Я задам вам несколько вопросов. Это обычная практика, чтобы получше вас узнать. Итак, где вы работали раньше?
Галя поправила волосы и улыбнулась.
- В цветочном магазине, продавцом, - ответила она, не мешкая. - Еще официанткой в кафе, и промоутером в магазине бытовой техники.
Толстяк уныло посмотрел на нее поверх очков и вздохнул.
- В вашей трудовой книжке всего одна запись, - сказал он. - Вы что, работали всего три месяца?
Галя покраснела, и опустила взгляд, но тут же взяла себя в руки и посмотрела толстяку прямо в лицо.
- Нет, просто я... - она сглотнула ком и вымученно улыбнулась. - Да, я проработала в магазине всего три месяца, а потом немного повздорила с начальством и ушла. Так бывает.
Толстяк кивнул.
- Разумеется, бывает всякое, - согласился он. - А потом вы официально не трудоустраивались?
- Так и есть, - ответила Галя. - Я нигде подолгу не задерживалась.
Толстяк молча посмотрел в окно, потом зачем-то выдвинул ящик стола и снова закрыл его. Духота заполнила весь кабинет, и Галя видела, как по розовому лицу толстяка бегут струйки пота, которые он безуспешно пытался остановить платком. Июльская жара в этом году била все рекорды, и с самого утра столбики термометров поднимались выше тридцатиградусной отметки.
- А почему вы выбрали нашу компанию? - вдруг спросил толстяк, не поворачиваясь к Гале.
- Потому что нашла объявление в местной газете, - тут же ответила та. - Вам ведь требуется уборщица...
Толстяк снова уселся за стол.
- Видите ли, Галина... Сергеевна. У нас довольно крупная компания, и мы ждем от каждого сотрудника понимания этого факта и сопутствующей ответственности. Мы не делим людей по должностям и званиям, у нас тут все одинаково равны. И мы берем людей, которым, как нам кажется, можно доверять.
Галя почувствовала, куда клонит этот похожий на поросенка кадровик и усмехнулась.
- Черт, да я ведь уборщицей нанимаюсь, - воскликнула она. - Я же не мечу в директора или секретарши. Мое дело драить вам полы и чистить окна, а вы мне тут про понимание и ответственность. Так что, я принята или как?
Толстяк, наконец, включил стоявший на столе вентилятор и блаженно растянулся в кресле.
- Мы подумаем насчет вас, примем решение и вам перезвоним, - ответил он, не открывая глаз.
- А пока всего доброго.
- И вам не хворать, - ответила Галя, поднимаясь. - Чао.
Она вышла из прохладного офиса на раскаленную солнцем улицу. Настроение у Гали, несмотря на солнечный день, было отвратительным. Вот уже добрых две недели она искала разные вакансии, ходила по собеседованиям, писала резюме, биографии, отвечала на дурацкие вопросы, и все без толку. Даже в самых захудалых шарашкиных конторах ей давали от ворот поворот, говоря одно и то же: «мы вам перезвоним», «мы подумаем насчет вас», «нам нужно время». Времени Галя им дать не могла; сбережения ее стремительно таяли, как апрельский снег на солнце, и на горизонте маячила полная, беспросветная нужда. Но Галя не спешила отчаиваться. С верой в то, что все плохое рано или поздно закончится и удача повернется к ней лицом, она звонила по объявлениям и шла на очередное собеседование.
По городу, уставшему от нестерпимой жары, медленно ползли машины и брели редкие прохожие. Галя шла по тенистому тротуару, помахивая веером из газеты. Каблуки ее туфель вязли в плавившемся асфальте, отчего Гале казалось, будто она идет по жевательной резинке. Свернув в узенький переулок и миновав его, Галя оказалась на площади, где люди спасались от зноя под фонтанами. Некоторые сидели прямо на брусчатке и читали книги или переговаривались, некоторые с веселым смехом ловили бьющую вверху влагу руками и разбрызгивали ее вокруг. Несколько уличных музыкантов сидели под зонтом и без энтузиазма тренькали на гитарах. Галя остановилась возле мороженщика и достала кошелек. Одна-единственная тысячная купюра лежала там и ждала своего часа. Галя заглянула в лежащий на стекле морозильника прайс-лист и выбрала самое дешевое мороженое.
- Мне вот этот шоколадный пломбир, пожалуйста, - сказала она, тыча пальцем в стекло.
Мороженщик равнодушно раскрыл морозильник и достал оттуда стаканчик. Галя рассчиталась с ним и хотела было отправиться куда-нибудь в тенёк, чтобы не спеша разделаться с холодным лакомством, но тут ее внимание привлек бегающий в отдалении мальчуган. Он играл с большим резиновым мячиком, ударяя его о землю и хватая его в прыжке. В какой-то момент внезапно налетевший порыв сухого ветра подхватил легкий мячик и понес его прямиком к автостраде, и мальчуган, опасаясь за свою игрушку, бросился его ловить. Галя, увидев что ребенок рискует попасть под колеса проезжающих автомобилей, побежала за ним, оставив мороженое на стекле морозильника. Мороженщик так же равнодушно взял стаканчик и снова убрал его туда, откуда достал его минуту назад.
Галя схватила ребенка в последний момент перед тем, как из-за поворота вылетела маршрутка. Дернув мальчугана за воротник рубашки, Галя оттащила его на тротуар и сердито зашипела.
- Тебе что, жить надоело, мелюзга? - процедила она сквозь зубы. - Чего прямо под колеса лезешь?
Мальчуган поднял к ней напуганное лицо и съежился.
- Мой мячик, там... - пробубнил он плаксиво. - Пустите, тетенька. Я маме пожалуюсь.
Галя вдруг громко рассмеялась и ущипнула мальчишку за нос.
- Ну какая я тебе тетенька, карапуз? - ответила она со смехом. - Мне всего девятнадцать. А насчет мамы вот что: веди меня к ней и я ей сама пожалуюсь. На тебя.
Мальчик было запротестовал, но быстро понял, что возвращение к маме все равно неизбежно. Взяв Галю за руку, он повел ее на площадь, то и дело оборачиваясь назад, туда, куда ветер унес его мячик.
Мамой мальчика оказалась красивая рыжеволосая девушка в легком зеленом платье и больших солнечных очках. Она вальяжно сидела на лавочке возле торговца лимонадом и потягивала прохладный напиток через трубочку. Заметив подошедшую к ней Галю, она опустила очки на кончик носа и непонимающе нахмурилась.
- Ваш сорванец? - спросила Галя, выпуская руку мальчика.
Девушка кивнула.
- Вы бы хоть присматривали за ним, что ли, - продолжала Галя, прищурившись. - Он прямо сейчас едва под колеса не угодил. Хорошо, что я заметила.
Девушка подскочила, схватила ребенка за шиворот и принялась его трясти.
- Ну ты и негодник, Мишка, - принялась она отчитывать сына. - Я тебе что говорила? Не выбегать на дорогу! Говорила или нет? А ты мне что сказал, а?
Мишка что-то нечленораздельно мычал, безрезультатно пытаясь оправдаться. Галя решила оставить их наедине и хотела вернуться за мороженым, но тут девушка вдруг схватила ее за руку.
- Спасибо тебе, - произнесла она, когда Галя обернулась. - Правда, большое спасибо. За этим охламоном глаз да глаз нужен, ни минуты покоя. Вообще ничего не понимает. Я, кстати, Эвелина. Можно просто - Эва.
Галя пожала протянутую ей Эвелиной руку и назвала свое имя, попутно заметив недешевые часики на запястье новой знакомой.
- Вы меня извините, но мне нужно идти, - сказала Галя, притворившись, что куда-то торопится. - Кажется, мороженщик уже съел мое мороженое. Очень приятно было познакомиться. Гудбай, симпатяга.
Она подмигнула Мишке и зашагала прочь. Но от Эвелины было не так-то просто избавиться.
- Как насчет мороженого? - крикнула она, догоняя Галю. - Я имею в виду настоящее мороженое, а не тот фабричный суррогат, которым торгует этот доходяга. Тут неподалеку есть классное кафе, где готовят изумительное мороженое из натурального молока. Есть вишневое, черничное, шоколадное, арахисовое. Ну, что скажешь?
Галя остановилась, раздумывая, принимать ли ей столь заманчивое предложение. Мысль о том, хватит ли ей денег на кафе, неприятно сверлила Гале мозг.
- Я угощаю, - будто бы прочитав ее мысли сказала Эвелина. - Это меньшее, что я могу для тебя сделать.
- Мам, пойдем в тир, - вмешался Мишка, дергая мать за руку. - Я хочу пострелять.
Эвелина цыкнула на него и нахмурилась.
- В тир тебя поведет папа, - ответила она. - Все эти ваши стрелялки меня не касаются. А вот мороженое я люблю.
Галя, вздохнув и вытерев взмокшее лицо рукой, вымученно улыбнулась.
- Хорошо, - ответила она, потрепав густые волосы Мишки. - Идемте есть мороженое. В такую погоду это лучшее, что можно придумать.
И они втроем неторопливо зашагали в тень, бросаемую на тротуар тремя огромными тополями.
Наслаждаясь ореховым мороженым, Галя слушала непрерывную болтовню Эвелины, которая перемежалась со звонким смехом. Эва рассказывала о своей жизни, о муже Юрии, который был успешным юристом, о путешествиях по миру и своих увлечениях, которых было не так уж и много, а вернее сказать, всего одно - походы по магазинам.
- Ну, а ты чем занимаешься, - спросила Эва, глядя на Галю с неподдельным интересом. - Ты уж извини, что я прямо так с тобой на «ты». Сама понимаешь, ведь мы не старики, к чему все эти формальности.
Галя разделалась с одной порцией и тут же взялась за другую. За свою фигуру она вовсе не переживала - полнота всегда обходила ее стороной. А мороженое было таким вкусным, что Галя могла бы на спор съесть все, что имелось в кафе.
- У меня все гораздо прозаичнее, - отмахнулась она. - Мне не очень-то везет в жизни. Не хочу жаловаться, но порой кажется, что все вокруг против меня. Это происходит уже очень давно, с детства. Сначала была авария, в которую мы попали с родителями. Они погибли, а я выжила. Потом был детдом, потому что других родственников, тех, кто мог бы обо мне позаботиться, у меня не было. Я полагала, что когда стану взрослой и выберусь оттуда, то моя жизнь тут же наладится, но куда там. Уже год не могу найти нормальную работу; везде какая-то ерунда - то начальство, то условия, то еще что-нибудь. Наверное, я проклята, и так будет продолжаться до самой моей смерти. Такие дела.
Галя умолкла и опустила взгляд. Лицо Эвелины изменилось, от веселья не осталось и следа.
- Как все это печально, - проговорила она, накручивая на палец белокурый локон. - Знаешь, а я ведь понимаю тебя. Да-да. Я приехала в этот город без гроша в кармане, работала где придется, ютилась в съемных клоповниках. Потом устроилась танцовщицей в ночной клуб, где и познакомилась с моим мужем. Так что мы с тобой не такие уж и разные.
Эва достала из кармана телефон и долгое время что-то увлеченно в нем искала.
- Есть у меня одна идея насчет работы для тебя, - наконец сказала она, обращаясь к Гале. - Одной моей знакомой требуется горничная. Дом у них большой, денежки имеются, как говорится - полный пансион. Я со своей стороны посодействую, ну там выбью для тебя пару тысяч к зарплате и так по мелочи. Что скажешь?
Галя не поверила своим ушам. Сегодня звезды сошлись в ее пользу. Ее оптимизм наконец-то оправдался.
- Ну не знаю, - для вида пококетничала она. - Наверное, у них там требования ого-го. А я и опыта не имею...
- Ну какой там опыт, о чем ты, - усмехнулась Эва. - Что ты, пылесос в руках никогда не держала? В общем, вечером я обо всем договорюсь, а завтра позвоню тебе. Ну что, по рукам?
Галя вздохнула.
- По рукам, - ответила она.
После короткого рукопожатия Эва подозвала официанта и попросила принести два коктейля.
- Алкоголь только с шести вечера, - возразил официант. - Такие правила.
- Правила иногда можно нарушить, - прошептала Эва, засовывая официанту в карман фартука несколько купюр. - Тем более, если имеется весомый повод для этого.
Официант кивнул и вскоре вернулся с двумя бокалами.
- За все хорошее, - объявила Эвелина, поднимая свой бокал. - И чтобы его было побольше в нашей непростой жизни!
- Аминь, - отозвалась Галя.
Всю ночь Галя проворочалась в постели, размышляя о том, примут ли ее на новую работу. Она так долго слышала одни отказы, что уже совсем не надеялась услышать заветное «да». Лишь под самое утро она забылась тревожным, прерывистым сном и тут же снова проснулась от пронзительного телефонного звонка. Звонила Эвелина.
- Тебя уже ждут, - сообщила она бодрым голосом. - Приводи себя в порядок и выдвигайся.
После короткого завтрака Галя вызвала такси, которое отвезло ее на окраину города, к большому дому, окруженному высокой кованой оградой. Ворота были открыты; Галя осторожно зашла на просторный, заасфальтированный двор, пестрящий многочисленными клумбами. Садовник, подстригающий кусты барбариса, молчаливо кивнул ей в знак приветствия и указал на входную дверь. Галя робко подошла к ней и нажала на кнопку звонка. Через пару минут дверь открылась и на пороге возник приятного вида молодой человек в очках и белой рубашке с закатанными рукавами.
- Здравствуйте, - произнес он, как следует рассмотрев Галю. - Входите.
Галя вошла в полутемный холл с высоким сводчатым потолком. Где-то вверху висела огромная хрустальная люстра со множеством электрических свечей, чем-то похожая на те, которые обычно вешают в церквях. Молодой человек услужливо предложил ей пройти в главный зал и поинтересовался, не хочет ли она кофе.
- Если вас не затруднит, - ответила Галя, решив не отказываться от предложения.
Вскоре молодой человек вернулся с двумя чашками, над которыми поднимался пар. Сделав первый глоток, Галя блаженно зажмурилась. Ей еще никогда не доводилось пить настоящий кофе.
- Так, значит вам требуется домработница? - спросила она, переходя сразу к делу. - Я говорила с Эвой, это она посоветовала мне...
- Да-да, - перебил ее молодой человек, мягко кивнув. - Я тоже с ней говорил. Вчера. Она рассказала о вас много хорошего. Это очень удивительно, потому что Эвелина редко о ком отзывается хорошо. По-моему, у нее врожденная мизантропия.
Он поставил чашку на низкий журнальный столик и сложил руки на груди, не переставая при этом смотреть на Галю. Та чувствовала себя не в своей тарелке; ей на минуту показалось, что с ее внешностью что-то не так, иначе зачем бы он стал на нее так пялиться?
- Теперь о работе, - продолжил молодой человек, закинув ногу на ногу. - График такой - пять трудовых дней в неделю и два выходных. Время работы зависит от вас. Управитесь за пять часов - идете домой, за два часа - то же самое. Зарплата два раза в месяц, размер - семьдесят тысяч. Оформление по вашему желанию, можно работать и так, вас все равно никто не обманет.
Галя прикинула в уме, что можно купить на семьдесят тысяч. Первым делом ей захотелось взять новый телевизор, потом купить хорошую куртку и телефон. Разумеется, озвучивать это она не стала.
- Красивый у вас дом, - невпопад ответила она. - Внушительный. Похож на замок из сказок. Ну, знаете, драконы, принцессы и всякое такое.
Молодой человек рассмеялся, придерживая очки пальцем на переносице.
- Вообще-то это не мой дом, - объяснил он. - Это дом моих родителей. Они сейчас в отъезде, и все дела и заботы о нем они переложили на меня. Но, справедливости ради, этот дом появился не без моего участия. Я сам подыскал участок, сам его проектировал, сам нанимал рабочих. Да, я совсем забыл представиться. Меня зовут Гордей, я архитектор.
- Ну, мое имя вы уже знаете, - усмехнулась Галя. - Я безработная.
Гордей ухмыльнулся, сунул руку в карман и извлек оттуда бумажник.
- Ну, уже нет, - ответил он, отсчитывая купюры. - Вот вам аванс, двадцать пять тысяч. Эва говорила о вашем положении, так что берите и не надо лишних слов. К своим обязанностям приступите завтра, а пока, если хотите, я могу показать вам дом.
Галя приняла деньги и торопливо убрала их в сумочку.
- Это было бы здорово, - улыбнулась она. - Тут наверняка есть на что посмотреть.
Посмотреть, действительно, было на что. Дом изнутри казался еще больше, чем выглядел снаружи, и каждая деталь его интерьера говорила о том, что владельцы имеют весьма изысканный вкус и соответствующий доход. Статуи, гобелены, канделябры, картины - все это больше напоминало музей, нежели обычное жилище. Гордей с увлечением рассказывал Гале истории о разных вещах, а та боялась совершить какое-нибудь неловкое движение и что-нибудь повредить.
- Ну вот, собственно, и все, - сказал Гордей, выводя Галю обратно в зал. - Могу предложить вам пообедать со мной.
- Благодарю, но нет, - отозвалась та, смутившись. - Меня ждут еще кое-какие дела.
- Тогда до завтра. - Гордей протянул ей свою руку. - Буду ждать вас к восьми.
Галя пожала протянутую ей ладонь и вышла во двор. Садовник по-прежнему щелкал ножницами, придавая кустам барбариса вид разных геометрических фигур. Заметив Галю, он снова молчаливо попрощался с ней и проводил ее пристальным задумчивым взглядом.
Галя очень скоро привыкла к своей новой работе. Гордей не требовал от нее ничего особенного; каждое утро, вооруживший шваброй, Галя наводила порядок в многочисленных комнатах, стирала пыль со столов, чистила до блеска окна и расставляла книги по своим местам. На все это уходило несколько часов, затем она переодевалась и выходила в столовую, где пила кофе. Иногда компанию ей составлял Гордей; они сидели, о чем-нибудь переговариваясь и Галя без смущения смеялась над шутками Гордея. Несмотря на свой статус, он казался Гале простым парнем, лишенным того лоска, каким обычно обладают богачи. Да, он был весьма начитанным и образованным, знал в совершенстве несколько языков и долгое время провел за границей, но несмотря на это понимал таких простых людей, как Галя. И та, всякий раз отправляясь домой, с нетерпением ждала новой встречи с Гордеем.
В конце второй недели, когда Галя после работы отдыхала в столовой, Гордей вдруг ошарашил ее неожиданной новостью.
- Завтра приезжают мои родители, - сообщил он, грустно улыбнувшись. - А я наоборот уезжаю. Вернусь только через месяц, к сентябрю. Да ты не переживай, мои родители - хорошие люди, ты с ними поладишь.
Гале вдруг стало очень тоскливо. Жаркий июльский полдень неожиданно сменился октябрьскими сумерками. Тишина, заполнившая столовую, невыносимо давила на виски и барабанные перепонки. Тикали огромные напольные часы, и Гале их ход напомнил тяжкий колокольный звон. Она быстро допила кофе и вышла из-за стола. Гордей тоже поднялся и вытащил свой бумажник.
- Вот оплата за оставшийся месяц, - сказал он, протягивая деньги. - Ты хорошо поработала.
Галя равнодушно сунула деньги в карман, не пересчитывая их. Коротко попрощавшись с Гордеем, она ушла, оставив его одного в полной тишине.
Галя не знала, что ее ждет после выходных, и как к ней отнесутся родители Гордея. Выходные она провела дома, терзаясь разными домыслами и тоской по Гордею. Куда он уезжает и зачем? Увидит ли она его вновь? Может, у него уже есть кто-то, а вся его любезность по отношению к ней всего лишь обычная формальность? Галя этого не знала. Вопросы роились в ее голове, как пчелы, и два выходных дня тянулись медленно и казалось, что они никогда не закончатся.
В понедельник утром, по приезду на работу, Галя обнаружила, что ворота дома заперты. Она позвонила в звонок, и молчаливый садовник, заметив ее сквозь забор, впустил ее внутрь. Когда она вошла, то заметила сидевших в беседке людей - мужчину и женщину. Это были родители Гордея. Они пили чай, о чем-то тихо разговаривая и любуясь раскрывшимися цветами миралибиса. Галя, вдохнув поглубже, направилась к ним, чтобы поздороваться и познакомиться.
- Здравст... - произнесла она и осеклась. Ноги ее вдруг задрожали и Галя едва не упала. Медленно, словно парализованная, она добрела до клумбы и опустилась на обрамлявшие ее камни.
Мужчина и женщина, родители Гордея. Галя уже видела их лица прежде. Это было давно, больше десяти лет назад, темной январской ночью. Галя помнила ее во всех подробностях. Именно тогда в «Волгу» ее отца влетел огромный внедорожник, за рулем которого сидел отец Гордея. «Волга» вместе с Галей и ее родителями совершила кульбит в воздухе и вылетела в овраг. Галя не знала, почему она выжила после столь сильного столкновения и даже не получила никаких увечий. Не знала она и то, почему человек из внедорожника, подойдя к их разбитой «Волге» не стал предпринимать никаких действий. Он молча стоял, наблюдая как плачущая восьмилетняя Галя вылезает из искореженной машине и пытается достать оттуда уже мертвых родителей.
- Уходим отсюда, - произнесла тогда подошедшая к мужчине женщина в короткой шубке и большой меховой шапке. - Давай, пока никто не видит.
Но мужчина все стоял и смотрел, как Галя копошится в снегу, борясь с заклинившей дверью машины. А женщина, его жена и мать Гордея тщетно пыталась тащить его за руку, чтобы поскорее убраться с места аварии.
- Прости, - прошептал мужчина, глядя на девочку. Потом повторил уже громче: - Прости!
Гале было не до сантиментов. От холода и стресса она чувствовала, как теряет сознание, как ее пальцы немеют, а в голове начинает пульсировать острая боль. Когда мужчина и женщина уехали на своей огромной черной машине, проезжавший мимо дальнобойщик заметил перевернутую «Волгу» и остановился, чтобы помочь. Именно он подхватил Галю на руки и отнес в кабину своего грузовика, где пытался узнать у нее, что случилось, но Галя лишь молчала и смотрела на дальнобойщика пустым стеклянным взглядом.
- Что с вами? - воскликнула мать Гордея, подбегая к Гале. - На вас лица нет!
Она попыталась помочь Гале подняться, но та вырвалась и снова опустилась на холодные камни.
- Может, вызвать врача? - тихо предложил отец Гордея. - Или нашатыря хотя бы принести?
Он остановился в замешательстве, ожидая ответа от жены или Гали. Обе молчали. Галя хотела произнести хоть слово, но язык ее был ватным и не ворочался.
- Это вы, - наконец сказала она, указав пальцем на отца Гордея. - Это вы! Вы!
Тот непонимающе хлопал глазами, не зная, в чем его обвиняют. Галя неожиданно громко разрыдалась; слезы сплошным потоком хлынули из ее глаз, а горло содрогнулось от спазмов. Хватаясь пальцами за холодные сырые камни, Галя кричала во весь голос, подняв к небу лицо.
- Что тут происходит? - вдруг раздался голос Гордея, вошедшего в тот момент во двор. - Вы чем это ее так обидели?
Родители лишь разводили руками и говорили, что они не причем, и что это наверняка какой-нибудь нервный припадок. А Галя все твердила, как заведенная:
- Это вы! Это вы! Это вы!
Гордей, осторожно подхватив ее, поднял Галю с земли и убрал с ее лица спутавшиеся волосы, потом отвел ее к своей машине и бережно усадил на заднее сидение.
- Давай, я отвезу тебя домой, - предложил он, усевшись за руль. - И что это на тебя нашло? Мои родители что-нибудь не то сказали? Они вроде бы всегда были весьма вежливы и приветливы. Да что с тобой такое, Галя?
Галя молчала, прижавшись к запотевшему стеклу. Гордей отступился от нее и тронул машину. Долгое время они ехали молча и не глядя друг на друга.
- Это твои родители виноваты в том, что я осталась сиротой, - произнесла вдруг Галя, заставив Гордея вздрогнуть. - Это их машина влетела в нашу той январской ночью. Твой отец... Он просто стоял и смотрел на меня. Он даже не помог мне подняться. А твоя мать... Твоя мать твердила ему, что нужно уезжать, что их могут заметить!
Гордей резко остановил машину и повернулся к ней.
- Я ничего не знал об этом, правда, - произнес он, выслушав Галю. - Да, я помню, что как-то раз утром обнаружил на нашей машине вмятину, но отец тогда сказал, что сбил лося. Я действительно ничего об этом не знал. Погоди, а что же ты? Почему ты молчала?
Галя нервно усмехнулась.
- Я говорила, что какие-то люди врезались в нас и уехали, но меня никто не слушал. Мало ли, что там болтала перепуганная насмерть восьмилетняя девчонка. У твоего отца были деньги, и он все замял, я так потом все это поняла. Никому не было дела до нас. Ну перевернулись какие-то люди на старой «Волге», ну и что с того? Мало ли. С меня было нечего взять, а с моих родителей тем более.
Гордей не знал, что сказать. Руки его нервно скользили по рулю, зубы впивались в губы до крови.
- И что ты теперь хочешь? - спросил он наконец. - Хочешь, чтобы мои родители попросили прощения? Помогли тебе? Они сделают все, что ты хочешь. Я позабочусь об этом.
- Прощения? - усмехнулась Галя. - Что толку в пустых словах, когда уже ничего нельзя вернуть? И помощь мне не нужна. Нет, я уже ничего не хочу. Раньше хотела, а теперь нет. Пусть все останется, как есть. Мне уже все равно.
Гордей вздохнул. Пот бежал по его шее, рубашка взмокла, вены на руках набухли и пульсировали под кожей.
- Почему ты еще здесь? - спросила Галя. - Ты же сказал, что уезжаешь? Почему не уехал?
Гордей вытер лицо рукавом и улыбнулся, посмотрев на Галю в зеркало заднего вида.
- Я забыл важные документы, - объяснил он. - А еще... Еще я хотел снова увидеться с тобой напоследок. Мы ведь даже не попрощались как следует.
В глазах Гали вспыхнул яркий огонек. Слова Гордея задели ее израненную, кровоточащую душу.
- И как нам следует попрощаться? - спросила она.
- Не знаю, - улыбнулся Гордей. - Но я думаю над этим. Как насчет сходить куда-нибудь вечером? Только ты и я. В какое-нибудь особенное место. Что скажешь?
Галя выдержала паузу, собираясь с мыслями. Огонек в ее глазах горел, не угасая.
- Особенное место, - повторила она. - Что ж, если так, то я согласна.
Гордей облегченно вздохнул и тронул машину. Мимо замелькали люди, здания, фонарные столбы. Город тяжело дремал, окутанный небывалой жарой.
- А что насчет родителей? - снова спросил Гордей. - Я думаю, надо разобраться с этим.
Галя медленно кивнула.
- Как-нибудь потом, - ответила она тихо. - Это подождет. Особенное место...
И она снова принялась разглядывать пробегающие мимо панорамы города, думая о предстоящем вечере. Разве могло быть что-то важнее его? Она, он и особенное место. Сейчас это было главнее всего.
Автор: Антон Марков