Что плохого если в рассказе, Как в лимонаде, плавают кусочки тающей лжи? Нет греховного в экстазе, Но есть ужасающее, когда в чертежи, Превращается жизнь, упорядоченная, Стерилизованная и чётко вписанная в рамки полей. Я имею право на ненависть и я буду злей Тысячи, упоминающихся так часто, чертей. Не может быть иначе, когда внутри тебя раскол. Сжимаясь от ужаса ты обнимаешь холодный пол. И знаешь кристально-ясно, что до смешного одинок. Таких как я всегда поджидает один и тот же итог. Меняются обстоятельства, даты и имена. Но однажды ночь настигает нас та, что беспросветно черна. И мы понимаем, что больше не увидим свет дня. И прежних ошибок нам не исправить никогда.
Что плохого если в рассказе,
Как в лимонаде, плавают кусочки тающей лжи?
Нет греховного в экстазе,
Но есть ужасающее, когда в чертежи,
Превращается жизнь, упорядоченная,
Стерилизованная и чётко вписанная в рамки полей.
Я имею право на ненависть и я буду злей
Тысячи, упоминающихся так часто, чертей.
Не может быть иначе, когда внутри тебя раскол.
Сжимаясь от ужаса ты обнимаешь холодный пол.
И знаешь кристально-ясно, что до смешного одинок.
Таких как я всегда поджидает один и тот же итог.
Меняются обстоятельства, даты и имена.
Но однажды ночь настигает нас та, что беспросветно черна.
И мы понимаем, что больше не увидим свет дня.
И прежних ошибок нам не исправить никогда.